— Недавнее устроит? — спросил старик. — Есть занимательная книга. Полезная для иностранцев, вредная для местных.
— Позволите взглянуть? — ответил я встречным вопросом.
Старик молча развернулся к шкафу в дальнем конце палатки, подошел и провел пальцами по ряду прямо перед глазами, читая корешки. Затем, найдя нужный томик, вытащил его, развернулся и протянул мне.
Я взял книгу в руки и прочитал название: «Harambee». Томик выглядит слегка поношенным, а обложка минималистичной. Название и все. На обратной стороне тоже пусто, будто ящик Пандоры, который не нуждается в представлении и все-равно будет открыт так или иначе. Странное сравнение пришло в голову.
— Что значит Харамбе? Я не знаю этого слова, — с любопытством поинтересовался я у продавца.
— Харамбе — значит единство, единение, — терпеливо объяснил старик. — Хотя, я думаю, что камешек не может стать горой.
— Сколько стоит книга? Я бы взял почитать, — продолжил я.
— А сколько стоит единство?
— Единство? Думаю, у него нет цены. Оно либо есть, либо нет, — пробормотал я себе под нос, но старик услышал.
— Значит, если ты заберешь Харамбе, то у меня не станет единства.
— Значит, я прочитаю и верну, — ответил я, заглядывая в темные глаза продавца. Он больше не казался навязчивым старикашкой, скорее человеком, который чаще общается с книгами чем с людьми.
— Не давай опрометчивых обещаний. Просто прочти, — закончил нашу беседу старик и подошел к прилавку, занимая прежнее место.
Я же остался стоять посреди палатки с книгой в руках. Ну и куда мне её убрать? В карман этот том не засунешь. Ладно, зайду к Бенни, а после решу.
— Спасибо, — попрощался я с продавцом. В ответ получил лишь едва заметный кивок.
Теперь осталось лишь наконец-то добраться до пункта назначения, а то успел собрать фулл хаус за сегодня. До Бенни дошел быстро, многие торговцы уже собирались домой, складывая вещи в тележки и сумки. Остальные все еще старались поймать одного-двух клиентов, но уже без прежнего энтузиазма. Бенни я застал на своей точке, он копался в шмотках спиной ко мне и не сразу меня заметил.
— Вот так ты встречаешь покупателей?! — чуть громче, чем нужно, сказал я.
Метис не отреагировал на провокацию и спокойно развернулся, улыбаясь. Ростом он чуть ниже меня. Длинные дреды заплетены лентой черно-красного цвета, одежда как всегда проста — белая футболка без рукавов и мешковатые штаны, а на ногах новые стильные кроссовки. Вроде не испугался, но глаза у него забегали, будто он удивлен увидеть меня.
— Покупателей я вообще не встречаю, они сами приходят. И гости, кстати, тоже. Как Фэйт? — поинтересовался кениец.
— Хорошо, — видимо, я заразился от старика книжника, отвечая точно также.
Метис, не переставая улыбаться, подошел ближе и протянул мне руку:
— Рад, что пришёл, Свят.
Мы за руки обычно не здороваемся, но почему бы и нет? Это ведь жест доброй воли, мол, нет у меня оружия в рукавах. Правда, у Бенни и рукавов нет, так что тут промах.
Я взял книгу левой рукой и ответил на рукопожатие.
— Купил что-то почитать? — спросил Бенни, заметив книгу в моей руке.
— Да, только ума не приложу, куда мне книгу положить, а то неудобно в руках с ней таскаться.
— Давай уберу в сумку, вон, на стене висит. Как пойдешь домой — заберешь книгу вместе с сумкой. Считай — подарок.
— Спасибо, — ответил я, убирая книгу в сумку, — но я не совсем за вещами пришел.
— Как не за вещами? А у меня новая поставка кроссовок. Смотри, какой огонь, а? — засыпал меня вопросами метис, указывая на свою обувь. — Давай пару тебе оформлю, будешь самым стильным в Найроби. За пол цены отдам.
— Хах, — усмехнулся я, — Бенни, я твои поставки знаю. Ты чьи кроссовки носишь? Американские? Так каким же способом тебе досталась целая «партия» такой красоты? Опять фабрику где-то в предместьях открыл?
— Хахах, обижаешь. Прямо в городе! — рассмеялся кениец. — Эту пару не отличить от настоящих, ты же знаешь мое качество. Сколько такая пара будет стоить в Европе, а?
— Хммм, — начал я думать вслух, — В штатах эти красотки стоят немерено. Но добавь сюда доставку, тарифы, пошлины и наценку за эксклюзив и получится рублей… восемьсот?
— Ну во-о-от, а я тебе пару отдам за четыреста, — расщедрился Бенни.
— Ну и на кой мне они? У тебя на фабрике рабочих рук не хватает? Так от одной пары не прибудет, — ответил я.
— Слушай, с руками все хорошо. Сейчас много молодых без работы, им податься некуда. Часть я к себе прибрал, сам знаешь, что всем по чести плачу и в грязь не лезу.
— Больше не лезешь, Бенни. — Он скривился от моих слов, но я продолжил: — Я почти всегда на службе, у меня есть обувь. Государственная.
— Ой, да хоть государева, — изобразил обиженность метис, но тут же продолжил обычным тоном: — Как со службой? Сильно не грузят?
— Все хорошо, — осторожно подметил я, — патрулей будет чуть больше в этом месяце, а в остальном все как обычно.
— Славно. Когда ты в порядке, сердце Фэйт спокойно. Когда она спокойна — я спокоен. Ну давай за триста пятьдесят.
— Да брось ты уже, — беззлобно усмехнулся я. — Ты лучше скажи, ты на фестиваль в следующем месяце поедешь? Может там чего интересное будет?
— О, Фэйт решил пригласить? Хорошее дело, но ты лучше не на фестиваль. Там привозят этих… заморских. Только театр, может, будет ничего, британцы приедут. Но ты со своей искренней и безвозмездной любовью к театру там точно уснешь.
— А что, местные на театр придут посмотреть или себя показать? — с каменной маской спокойствия на лице продолжил я.
— Ты лучше с ней на Ухуру езжай, — ответил Бенни, пожимая плечами. — Она любит природу, а ты хоть на озеро посмотришь. Полгода здесь, а красоту не видал.
— Как не видал? А кто из нас парой «американцев» красуется? — с иронией в голосе произнес я.
— Триста? — быстро переобулся кениец.
— Кхм… — сдержался от каламбура я и зевнул, — давай-ка я сегодня уйду в своей обуви. Ну не в руках же мне твои кроссовки нести.
— Не мои, а новенькие, с иголочки. Какой там у тебя размер ноги? Я тебе пару подберу, не хуже Фэйт, — усмехнулся метис.
— Бенни, мне вот сегодня сказали, что язык мой — враг мой, — сказал я, слегка нахмурившись.
— Ладно, ладно, — поднял кениец руки в знак примирения, — сейчас кроссовки принесу.
Казалось, что он собирался уйти на склад, найти нужный размер, а затем вернуться. Однако Бенни лишь покопался в куче коробок внутри палатки и достал одну черного цвета. Сбоку был стикер, размер должен совпадать.
— А стикеры вы зачем на них лепите, люди честной судьбы? — поинтересовался я.
— Для эсте-е-етики, — протянул Бенни, — мы, люди искусства, те еще ценители. Давай, бери коробку и езжай домой. Мне закрываться пора, а тебе спать. Вон, зеваешь уже. Завтра всю службу будешь носом клевать.
— А деньги? — удивился я.
— Какие с тебя деньги? Бедный, как церковная мышь, а? — парировал метис и буквально вытолкнул меня из лавки. — Все, не спорь. Я закрываюсь. Такси закажи! Или спроси Джека у таксистов. Скажи от Бенни — довезут со скидкой.
— Ага, — не стал спорить я и двинулся к выходу с рынка.
Забавно, что по пути обратно меня уже никто не донимал. День у торговцев выдался тяжелый, а других и не бывает. У выхода с рынка уже не было стаек детей, видимо, рабочая смена у детей все-же короче. Джека я нашел на удивление быстро, он согласился доехать в Вестланд, хотя ему самому не по пути. Начал спрашивать меня по поводу интересных идиом и оборотов.
Любят местные поговорки: и родные, и русские. И мне тоже нравится их фольклор, особенно сказки. А что-нибудь более серьезное читать на суахили я не смогу, нет пока чувства языка, зато есть чувство… дружбы что ли… единства. Вот мать, забыл у Бенни книжку! Ладно, в следующие выходные заберу. Не к спеху. К тому же, он с книжником практически сосед. Если что, вернет.
Мы с Бенни по-хорошему находимся на разных сторонах баррикад. Но это по меркам нового мира. Я же считаю, что он неплохой человек, хоть и вечно лезет в проблемы. И баррикады существуют лишь в голове. Он торгует информацией и знает, что я знаю. А я служу в иностранном корпусе, что ему известно.