Но мы лишь вскользь говорим о работе, чаще стараясь узнать что-нибудь полезное, играя в шарады друг с другом. Я узнал несколько интересных вещей. Например, производством нелегальных вещей начали заниматься за границей криминального квартала Кибера, то есть прямо в городе. Бенни я не сдам, да и место его новой фабрики для меня не представляется возможным. Еще и с фестивалем ситуация неоднозначная. Видимо, что-то намечается, раз Бенни пытается удержать меня от того, чтобы привести туда его сестру.
Нужно будет сообщить пану, офицеру из штаба, при следующей встрече. Однако, скорее всего, все, что рассказал Бенни уже известно в корпусе. Но лишним не будет. Я же лишь поделился с ним, что патрулей будет больше. Их количество в принципе не может уменьшиться. Опасность есть всегда, пусть для меня и поменялась лишь перспектива. Вместо тихой и спокойной смерти от отсутствия почек и иголок мне предстоит незабываемый вояж. Лампа сменилась на фитиль, и куда ведет последний неизвестно. Но повоевать точно придется, а бороться с жизнью мне не привыкать. Хотя с магией было бы легче.
Глава 14
На улице было уже смеркалось. Выйдя из машины, я оказался окутан темными лепестками ночи. Безжизненными. Мертвыми. Одинокими. Хорошо, что не пошел пешком… водитель сильно не гнал, но до дома добрались за десять минут.
День изрядно затянулся, и словно портал в Зазеркалье, старался втянуть меня в непрекращающийся калейдоскоп событий. Единственным отличием было отсутствие проводника. Как и в первые дни в новом мире, многое мне приходилось додумывать и понимать самому. Не то чтобы новая семья была враждебна, или меня волновало практически полное отсутствие друзей. Нет.
Мне не было одиноко, и я не плакал в подушку по потерянному миру, старому телу и жизни. Жаль, что прошлую дорогу я не осилил лишь из-за того, что никогда не переставал идти. В остальном, смерть, а иллюзий насчёт прошлого себя я не питал, — это непосильная ноша для окружающих, но не для того, кто никогда больше не сможет стать попутчиком удивительно жестокого каравана жизни.
Спать было рано. Мне еще предстояло позвонить семье. Хотя бы Андрею Ростиславовичу, он мужик неплохой. Хитрый как матерый лис, хоть с семьей никогда не снимает овечью шкуру. Называть его отцом я не могу, даже в мыслях. Даже несмотря на то, что для младшего сына он не жалел ни денег, ни времени. Целители, после того как стабилизировали моё состояние, дежурили в поместье день и ночь. Не представляю, сколько деревянных он заплатил. Поначалу скорее было неуютно из-за неизвестности и неожиданности. И чуждости. Магия. Я не могу её увидеть. Не могу почувствовать. И, что страшнее, не могу ничего с этим поделать.
Моя память, словно губка, впитывала информацию об окружающем мире, и у меня был хороший источник. Болтливый, никогда не унывающий и не по годам мудрый, словно шут Трибуле в своей собственной драме. «Трубецкой забавляется». А что? Звучит. Михаил редко навещал меня, что было лишь плюсом, так как я точно не смог бы играть прошлого Святослава перед его лучшим другом. Зато он постоянно звонил и не переставал трепаться. О последних новостях в высшем свете. О родах. Ни о чём и обо всём. Он будто чувствовал, что что-то в Святославе неуловимо изменилось, образуя пустоту в голове после дуэли, которую нужно было заполнить. Однако, о магии молодой дворянин по какой-то причине молчал.
Со смятением разума, в отличии от заклинаний и техник, я умудрился справиться. К тому же, почти сразу после выздоровления, пусть и условного, Андрей Ростиславович сообщил, что я отправлюсь учиться. Было в каком-то смысле здорово вернуться не только в молодое и здоровое тело, но и начать развивать его.
Как я понял, прошлый владелец не особо любил хоть что-то кроме магии. Или кого-то. Его родная сестра шарахалась от него… в смысле уже меня в его теле каждый раз, как мы пересекались в саду. Я много гулял, подставляя лицо солнцу нового мира. Этику «аренды» тела мертвого юнца я отбросил сразу. Что мертво, умереть не может. Жизнь стоит на удивление дешево. Я понял это еще в прошлом мире.
Убил ли я молодого Святослава? Вряд ли, скорее всего он действительно умер из-за ран на дуэли, однако вины я не чувствую. Честно говоря, чувства вернулись в поместье лишь пару раз, ледяными волнами со шквальным ветром, что к моему счастью не могли размыть лишь зарождающийся фундамент эмоциональной стабильности.
В академии стало лучше. Я начал тренироваться и зубрить. Это мир дворян, интриг и крови. В последнем я был уверен. Личная сила — это часть силы семьи. Пусть родной я считал лишь забитую маленькую девчушку с косичками, но и к седеющему интригану никаких негативных эмоций у меня не было. Забавно. Он думает на семь ходов вперёд, но коренные изменения в сыне остались незамеченными. А я лишь играю в шашки. Или, скорее, в Чапаева. Или, может быть, в Штирлица, который давно должен бы провалиться.
Нужно набрать Андрею Ростиславовичу, а то он мне потом все уши прожужжит, шутливо отчитывая в неуважении к старшим рода и короткой памяти. Истина всегда рядом.
У меня в тумбочке лежал небольшой ноутбук, который достался мне от Маслова, нашего заведующего складом. Компьютеры не являются предметом роскоши в этом мире. Реальность здесь вообще очень похожа на начало двадцать первого века на моей Земле. Только без валорума. Но всё равно подарку я был рад. Хотя это скорее была оплата. Я иногда помогаю Маслову по мелочам: сопроводить в город, отнести посылку, поработать грузчиком для новых поставок внеурочно.
В общем, разнорабочий. У меня свой корыстный интерес, и Маслов об этом знает. И знает, что я знаю. А я знаю, что он знает, что… ладно. Я помогаю ему, а он может достать мне книги по магии, бытовые предметы, ну или ноутбук. Равноценный обмен. Ну и человек он забавный, с ним не соскучишься. Вечно вляпается в какую-нибудь историю.
Я помыл руки, умылся, переоделся в домашнюю одежду и достал ноутбук. Местные мессенджеры, конечно, тот ещё примитив, но со своими функциями справляются. Дворяне больше любят письма и личные визиты. Ха, голубая кровь. Но это ширма, ведь письмом не доставишь сообщение адресату на другом конце страны или мира за считанные секунды. Андрею Ростиславовичу я отправил короткое сообщение, что свободен, и мы можем поговорить. Время в Москве отстает от местного на два часа, так что он скорее всего еще даже не готовится ко сну. Работать, работать и еще раз работать — вот девиз главы Львовых.
Звонок не заставил себя долго ждать. Я тут же включил видео.
Андрей Ростиславович сидел на своем кожаном кресле в кабинете. Белая рубашка с закатанными рукавами расстегнута на пару пуговиц и явно указывают на то, что он заработался допоздна. А синяки под глазами на то, что ему жизненно необходим отдых. Мне даже на секунду стало неловко, что мы созвонились в такое время. Но лишь на секунду, все же глава рода, пусть и младшей ветви — это не только привилегии, но и труд, результатом которого может стать как возвышение, так и стремительное падение в бездну.
— Добрый вечер, Святослав, — поприветствовал меня старший Львов в официальном тоне. О-о, стоит ждать неприятностей или серьезный разговор. Я, конечно, понимаю, что долго не звонил, но холодом в его голосе веяло прямо через монитор. — Как поживаешь?
Прямо-таки всем хочется сегодня узнать, как я живу. Я знаю, что Андрей Ростиславович любит младшего сына, и, несмотря на все трюки в рукаве, которых у него может быть побольше, чем у Трубецкого, лишь из-за этого чувства не разглядел во мне совсем другого человека. Я не старался играть прошлого Святослава, так как просто не знал его. Было бы глупо спрашивать родственников и друзей… друга, он у Свята был один, о собственном прошлом. Но и карточку с амнезией разыгрывать не стал, просто сказал, что не хочу говорить о том, что случилось.
Лишь с Михаилом переговорил о том, как я выглядел со стороны, на что он ответил, что не очень уж сильно меня ударили, раз я наконец заинтересовался своим имиджем. Большую часть информации удалось добыть из разговоров прислуги, водителей и Львова-старшего. Каюсь, подслушивал. Иногда еще и подглядывал, но без лишнего энтузиазма. Перерыл компьютер прошлого владельца, много читал в кровати. Ну и еще приступы паники добавили баллов в копилку своеобразного табу обсуждения той ночи. Хотя панические атаки я сымитировать не смог бы, они были настоящие. Тело было в адской боли, психика еле справлялась, но подростковый мозг впитывал всю информацию как губка, будто помолодел на десять лет. Ах, да.