— И зачем тебе собирать макулатуру? — игриво спросила Фэйт, увидев, как я беру со стенда один из буклетов. — Неужели одна из жительниц этого скромного города не в состоянии поведать тебе о его истории?
— В состоянии, — улыбнулся я в ответ. — Просто интересно, чем завлекают иностранных туристов, вот и все.
— Угу, — девушка наигранно насупилась и отвернулась от меня.
Я же бегло пробежал взглядом по бумажке, краем глаза отмечая детали станции, на которой я был впервые. Все же до этого нас доставили в расположение Иностранного корпуса самолетом, с пересадкой на автомобили в аэропорту Найроби. Сейчас же, согласно информации из великой и могучей Сети, было удобнее ехать по железной дороге. Я решил согласиться с бездушной машиной и забронировал все места в купе для себя и Фэйт в преддверии шестичасовой поездки.
Благо, такая возможность была, поэтому можно было надеяться понаблюдать за проносящимися за окнами пейзажами в тишине и покое. И не только.
Оказывается, за более чем столетнюю историю станции, она являлась одним из центральных пунктов в железнодорожной сети Кении. Отделка внутри показалась мне вполне современной, однако некоторые детали, такие как старомодные часы, расположенные на одном из столбов прямо перед входом на станцию, или внешний вид самой станции, выдавали ее богатую историю. Раньше поезда ходили исключительно два раза в день — утром и вечером. Однако после передачи Кении в руки Российской империи, всей железнодорожной сети коснулись большие изменения.
Кроме реорганизации, в результате которой станции и пути перестали являться частью железных дорог Уганды, контролируемых британцами, а стали частью КЖД, которая и по сей день занимается организацией грузовых и пассажирских перевозок внутри страны, в том числе между Кисуму, Найроби и Момбаса. Поэтому сейчас британская Уганда на западе имела возможность выхода к побережью Индийского океана не только через ими же контролируемую Танзанию, но и через связанные между собой железные дороги Уганды и Кении, ведущие прямиком к Момбаса.
Мы прошли через турникеты и, ориентируясь по надписям на нескольких экранах, расположенных напротив турникетов и входа на станцию, повернули направо, направляясь к выходу на платформу один. Система движения поездов здесь напоминала мне вокзалы Новой Москвы из моего прошлого мира.
Ориентироваться на вокзалы в этом мире я не мог, поскольку российские дворяне чаще путешествовали или на автомобилях, или на самолетах, оставляя поезда как средство передвижения менее состоятельным родам. Поэтому я был приятно удивлен, что оба мира одинаково логистически приспособлены: поезда также делились на пригородные и дальнего следования.
Буклет подсказал, что поезда дальнего следования появились в Кении после передачи Кении британцами, и проезд на них был не только значительно более комфортным, соответствуя российским реалиям, но и стоил несколько дороже. Не уверен, есть ли смысл в поездах дальнего следования для страны, чья площадь значительно уступает площади Российской империи, протянувшейся от германской границы с княжеством Польским на западе до Берингова пролива на востоке, но подобные вопросы и решать не мне. Что к лучшему.
Однако эти мысли занимали меня недолго. После выхода на платформу я убрал буклет в карман и обратил внимание на количество пассажиров. Характеризуя все одним емким словом — немноголюдно. Недалеко от нас стояла группа мужчин с несколькими чемоданами и, судя по доносившимся до меня отголоскам слов, были они британцами. Нет, на английском говорит весь Иностранный корпус, почти все дворяне и высокопоставленные чиновники в Кении и половина Найроби.
Но вот акцент, выдающий в них гостей с туманного альбиона, эти товарищи спрятать не смогли. Хотя возможно, что это какие-то предприниматели или работники британского посольства в одноименной башне, расположенной в центре Найроби. Кроме группы британцев в повседневной одежде, на перроне растянулось еще с десяток групп разного вида людей, от местных жителей до франтов в костюмах-тройках. Быть может, это именно те чиновники, что тоже свободно говорят на английском.
— Посмотри в ту сторону, — дотронулась до моего плеча Фэйт, отвлекая меня от мыслей об окружающих людях, и указала на небольшой деревянный мост в отдалении, — туристам на станции расскажут о ее истории и о том, как прекрасно все устроила одна империя, сменив другую. Но такие мелочи, как с виду обычный мост, соединяющий станцию с производственным районом, тоже может быть по-своему интересным. Хочешь посмотреть на вид, который открывается оттуда?
— Конечно, — без раздумий ответил я и взял под руку Фэйт, — ведите прямо на мост, миледи!
— Пф… — фыркнула девушка, и мы неторопливо пошли в сторону пешеходного мостика.
— Знаешь, ведь этот мост был построен очень давно, — нарушила молчание Фэйт, когда мы поднимались по ступенькам, — металлические поручни и опоры успели поменять несколько раз только за время моей жизни. Что говорить о временах до моего рождения.
Мы преодолели ступеньки и подошли к перилам с правой стороны, пропуская нескольких проходящих мимо нас людей. Справедливости ради, ширина моста позволяла разминуться на нем двум людям. Разве что слегка потревожив друг друга.
— Но вот то дерево, из которого сложены ступеньки и сам мост, — продолжила говорить девушка, опершись на серый металл, — служит пешеходам уже не одно десятилетие. Их не меняли с того момента, когда мост построили больше ста лет назад, и до сих пор эти доски верой и правдой служат людям, желающим перейти с одной стороны на другую.
Девушка подняла ореховые глаза, и я невольно проследил за ее задумчивым взглядом. Действительно, с небольшой возвышенности моста открывался живописный вид на утренний Найроби: по левую руку вокруг станции находились неплотные заросли деревьев и кустарника, близко подходящих к железнодорожным путям; вдалеке виднелись несколько башен, но ни одно из высоких жилых зданий и близко не дотягивалось до вершины Британской башни, окутанной легкой дымкой; по правую руку я обратил внимание на несколько старых заброшенных вагонов, стоящих на рельсах в стороне от основных путей.
Удивительно, насколько близко природа подобралась к станции, буквально захватив окружающую ее территорию. Хотя, я не совсем прав. Это человек вклинился в это место, захватив часть земли для организации собственной комфортной жизни. Природа же потихоньку забирает все обратно, возвращая порядок жизни на круги своя. Минута за минутой, день за днем, год за годом.
— Эти поезда уже давно не используют для перевозок, — заметила мой интерес к посеревшим и где-то прогнившим остовам поездов Фэйт, — и столь же давно они просто стоят здесь. Когда-то они были нужны, а сейчас просто брошены. Для них не нашлось места даже в музее. Поэтому год за годом металл медленно гниет и превращается в труху. Это довольно… грустно.
Я не удержался и приобнял девушку за талию. Она права: когда-то эти вагоны помогали Российской империи обосноваться на новой для себя земле. Возможно, они везли кого-то из первых солдат Иностранного корпуса, приплывших на кораблях вместе с техникой и продовольствием через Индийский океан. А сейчас сама земля постепенно забирает их себе. Таков путь всего нового.
Мы постояли на мосту еще несколько минут, всматриваясь вдаль и думая о своем, пока один из проходящих людей не задел мою сумку и не вырвал меня из размышлений.
— Пойдем обратно? — нежно спросил я у Фэйт. — Поезд подадут скоро.
— Конечно, — девушка грустно улыбнулась и поцеловала меня в щеку. — Пойдем. Не стоит опаздывать.
Спустившись обратно на перрон, я заметил задержавшийся на мне взгляд одного из британцев. Высокий худой парень лет двадцати — двадцати пяти, по виду самый молодой из компании мужчин. Светлые коротко стриженные волосы взлохмачены, а пронзительные серо-голубые глаза смотрят на меня изучающе… Я постарался улыбнуться максимально дружелюбно и слегка кивнул ему, на что парень хмыкнул и отвернулся. Видимо, улыбка у меня вышла не очень располагающей.