15
- Немцы пытали многих, а больше всего было мерзко не от их ударов и оскорблений, которые я через раз понимал. Нет, мерзким было их отношение к нам, в каждое грубое слово вкладывали всë презрение. Уродский народ... Они специально издевались, спрашивали что-то невзначай, унижая и указывая на моё убогое положение. Последнее, что помню, это их крики и мощный удар ноги по затылку. Пробили мне тогда бошку до крови, как видишь, до сих пор потеки есть... - снял фуражку Игорь, слегка отворачивая голову. Действительно, под грубой болотной тканью на затылке мужчины красовался повреждённый отсоединившийся отсохший лоскут кожи, - Когда пришёл в себя, от боли ахерел... Но меня тут же ледяной водой окатили и начали допытывать что-то. Не сразу я понял, что фюреры меня в другое место оттащили, в это адовое поле... Очнулся связанный, вокруг меня солдаты, но не мои. А мои в этот момент как раз передо мной были. Нескольких сразу расстреляли. А остальных оставили. Рядом уже был разведён костёр посередине, и тела их туда скинули, прям у нас на глазах, специально! Я немецкий плохо знал, но примерно разобрал, что эти твари хотели от меня. Вот тех мужиков видел? - указал Андрею мужчина на дома, - Вот они это были. Один меня держал, другой издевательски спросил, кого им убить: моих товарищей, или меня?... Вот тут то я и почувствовал это тяжелое чувство, то ли вина, то ли страх. Перед глазами вся жизнь пронеслась, я смерть почуял, но в ту минуту ответил, что их... Не смог я собой пожертвовать, струсил в последний момент. Может, осудишь меня, но значения это уже не имеет. Так вот, Андрей, не особо долго мне осталось здесь, поэтому и откровенничаю с тобой. В тот день глаз не смог поднять, даже когда они орали перед смертью всю правду обо мне, а враги наши только и смеялись над моей слабостью. Сейчас мне очень жаль, я понимаю, что это мне нужно было умереть. Их повесили один за одним на построенной виселице. Но знаешь что? И меня после этого... Самое отвратительное, мать твою, что когда их тела постепенно снимали с верёвок и кидали в огонь, то и меня забили до полуобморока, и повесили прямо в центре, на той верёвке, которая руки мои сдерживала. После моей гибели, моё тело бросили спиной в огонь. Меня прокляли все в тот день, и я сам себя проклял, уже тысячу раз!...
- А очнулся как, если убили? Сюда вроде живыми попадают, разве не так?
- Так, - согласился Игорь, - но не для меня. Я был первым, кто попал на Суд, и первое, что я увидел, это уродские морды дьяволов, которые как коршуны склонились надо мной. Огонь уже не горел, вокруг никого живого, только трупы, окровавленная трава и тяжесть гари в воздухе. С того света выдернуло меня проклятие этой деревни, которое не даёт виновникам умирать. Время остановилось и пошло иначе, местность изменилась, сам видишь. Я воскрес из темноты и холода, передо мной стояли эти существа, а вокруг них куча других уродов, на подобие тех, которых вы с Саней видели. Можешь представить какого мне было? Умереть с позором не получилось, из под земли достали! Даже не сразу понял, что нахожусь на земле, думал ад... Спросишь откуда они здесь взялись? Я и сам до конца не могу понять, как именно, но знаю, что из-за проклятия.
- Это то, которое наложили русские солдаты перед казнью?
- В том числе. Но я так чувствую, что жители деревни ещё до этого что-то сотворили, ведь сами и превратились в уродливых чудовищ. Ты сам от них убегал.
- Стоп! То есть все эти твари, это бывшие мирные жители, которые в этих самых домах погибли?! Но откуда тогда так много? - удивился Андрей. На поле суда созданий было явно больше, чем этот посёлок в себя вместил бы.
- И они тоже. Обычно, как только новый человек попадает в лес, то эти "жители" первые бегут его искать. Они не глупы, достаточно сильны, действуют сообща.
- Точно! Когда мы попали сюда первый раз, то такие за нами и погнались, - вспомнил молодой человек с ужасом. Ситуация складывалась в голове с каждой минутой все больше и больше, - Да, да, точно, я их очень хорошо запомнил, они нас как будто бы гнали к полю Суда.
- Верно, - согласится Игорь, смотря на собеседника. Тот ему явно нравился, - Они чувствуют, на ком висит клеймо осуждённого, и воспринимают как врага. Каждый поголовно ещё озлоблен на всех тех, кто творит любое зло, не может смириться с тем, что немцы так жестоко с ними обошлись. После казни моих товарищей и меня, деревня была чуть ли не изничтожена, сам видишь состояние домов. Немцы всех перебили. Но и их самих настигла не лучшая участь - Судья и их превратили в тварей, но потупее.
- Получается, все чудовища, что здесь существуют - бывшие люди, да? Почему кто-то изуродован до неузнаваемости, а кто-то сохранил свой примерный вид? А что здесь делают те два немецких солдата? Разве не они проявили чуть-ли не наибольшую жестокость?