- А даже если и узнает... - заговорила миловидная девушка, собирая косу с другого бока. Она единственная в этом дорогом, но напряжённом доме выглядела живой, ещё не до конца загнанной в рамки безысходности. Однако на невинном спокойном лице виднелось назревающее желание дать личности и мнению свободу, - Что с того? Неужто мне нельзя выйти в свет и пообщаться с людьми?
- Общаться нужно с себе подобными, а не с теми, кто не сможет тебе ничего дать, - ответила мать голосом, проникающим до глубины сердца. Дорогие шторы пропитались перегаром, на однотонные обои перестал падать тёплый свет заката: тихий стук часов в углу оповестил, что отец скоро вернётся.
- Он даст мне больше, чем отец дал тебе и мне! Он умеет любить! - возразила девушка, резко подскакивая с места, после чего получила безжалостный удар по лицу, звук которого эхом разнёсся по квартире. Отец скоро вернётся..."
" - Ты знаешь как называют таких, как ты!? Проститутка! Шваль! Год из дома не выйдешь... - на весь дом орал мужчина, волоча дочь из своей комнаты за плечо, оставляя на том синяки, - Люди что скажут!? Ты понимаешь, дура, что ты меня позоришь?
- Ну не кричи так! - вмешалась женщина с растрепанными волосами, облокотившись на дверной проём, - Соседи услышат.
Мужчина с раздражением дёрнул руку Анюты, чуть ли не выламывая ее, и через пару шагов оказался около жены, которую сразу же ударил. Та лишь успела взвизгнуть и упала, с шумом врезаясь в стеллаж с посудой. Несколько минут глухих ударов, и он добрался до Ани, что со слезами забилась в угол, закрывая рот рукой... "
" - Аня, Анечка, только не говори... - испуганно держал руки девушки в своих руках Виктор. Бледные мягкие кисти тряслись, ссадины и гематомы покрывали запястья и предплечья - остальное покрывала одежда, - Скажи мне! Что случилось!? Почему? - не успокаивался он, поднимая заплаканное лицо девушки обеими руками на себя. Виктор не хотел слышать ответ, он его знал.
- Я не знаю, что делать... У меня больше нет дома! Я не смогу там находиться. Помоги мне, - устало со страхом упала Аня на юношу, который больше не вынес бы её слез... "
" Тихой невесомой походкой Анюта прошлась по советскому ковру и шустро завернула на балкон. Она, как колыхавшийся на свежем ветру белоснежный тюль, тонкой нежной рукой одернула подол светлого платья и бесшумно упала к нижним ящикам тумбочки. Спокойная на вид, но такая разозленная в душе, она остановила внимание на банке отравы для паразитов, и ловко вытащила её... "
" - Что мы будем делать? - нервно спросила Аня, не отпуская руки Виктора, что вёл её за собой. Вокруг уже стемнело, пара перешла с бега на шаг, переходя длинную дорогу посреди густого леса, - Я даже не знаю, куда нам податься, куда идти...
- Куда угодно, только не назад, - все ещё злился Виктор, оглядываясь по сторонам. Возможность отомстить и выразить свой гнев сказывалась на его импульсивности, - Там нам места точно не будет. На вот, надевай, - снял с себя свою шапку с козырьком молодой человек и бережно положил двумя руками на девушку.
Но та внезапно вскрикнула и инстинктивно нагнулась. Сама не понимая, почему ей неприятно, она аккуратно опустила пальцы в волосы, нащупав что-то очень странное, что её напугало.
- Ты чего, Ань? Что такое? - беспокоился юноша, нагибаясь за невестой. Не успел он закончить мысль, как та схватилась рукой за шею, а потом попыталась закрыть рот. Из носа текла аномально тёмная кровь, девушку рвало чем-то чёрным, а та лишь смотрела в землю испуганными глазами с расширяющимися зрачками... "
" - Нет! Не трогайте его! Стойте, что вы творите!? - вырывалась девушка из "оков" страшных чудовищ. Голова болела, череп сверху ощущался пробитым, и она пока не понимала, почему именно на её лице скапливаются тонкие чёрные потëки, - Не делайте с ним ничего! Кто вы вообще такие?!
- Да свершится Суд! - грубым голосом возгласило чудовище, дав команду своим уродливым визжащим подопечным расправиться с Виктором, чей нос уже был сломан, одежда разорвана, а руки и ноги схвачены тварями.
- Аня! - отчаянно сквозь слезы орал Виктор на все поле, после того, как кожа с его груди была оторвана лоскутом, - Аня, прости меня! Не трогайте её! - извивался он, с трудом дыша и истекая темнеющей кровью. Это были его последние слова, сказанные родным голосом... "