Родители переглянулись. В их взглядах читалось беспокойство, но не вера. Скорее, тревога за психическое состояние сына.
«Ну хорошо, Артём», – сказал отец, пытаясь говорить максимально спокойно. «Мы видим, как ты расстроен. Чтобы ты чувствовал себя в безопасности… поспи сегодня с нами, в нашей комнате. Как в детстве».
Артём кивнул, цепляясь за эту соломинку надежды. В их комнате, под защитой родителей, он, возможно, сможет уснуть.
Ночь опустилась на город тяжёлым покрывалом. В спальне родителей было тепло и уютно. Артём лежал между ними, прислушиваясь к их ровному дыханию. Ему было страшно, но присутствие мамы и папы успокаивало. Он почти задремал, когда до него донесся едва слышный звук. Царапанье. Где-то далеко, кажется, в его комнате. Он напрягся.
«Мам… пап…» – прошептал он, но они уже крепко спали.
Царапанье стало чуть громче. Теперь оно доносилось откуда-то ближе. Из коридора? Артём зажмурился, пытаясь убедить себя, что это крыша, ветер, что угодно, но не они.
Внезапно раздался тихий, почти беззвучный скрип входной двери в спальню. Артём распахнул глаза. В темноте, в дверном проёме, стояли два силуэта. Они были меньше взрослых, но казались невероятно огромными. Их глаза… их глаза светились тусклым, мертвенным светом в темноте.
Это были Лиза и Миша.
Миша поднял руку и помахал Артёму. Его движения были неестественно плавными, почти кукольными. Лиза склонила голову набок, и по комнате пронёсся еле слышный, но леденящий душу смешок.
«Привет, Артёмка», – прошептала Лиза. «Мы пришли поиграть».
Артём хотел закричать, но голос застрял в горле. Он тыкал локтем в бок отцу, пытаясь разбудить его. Олег Петрович пробормотал что-то во сне, переворачиваясь.
Но было уже поздно. Лиза и Миша шагнули в комнату. Их шаги не издавали ни звука. Холод, невероятный, пронизывающий холод, наполнил спальню.
Отец наконец открыл глаза. Он приподнялся на локтях, сонно моргая. «Что… что такое?» – начал он, но его взгляд упал на приближающиеся фигуры. На его лице проступило недоумение, которое мгновенно сменилось чистым, первобытным ужасом.
«Убирайтесь прочь!» – закричал он, пытаясь подняться. Но Миша был уже рядом. Он схватил отца за руку, и из уст мужчины вырвался крик боли, полный нечеловеческого ужаса.
Светлана проснулась от крика мужа. Она села в постели, и когда увидела, что происходит, её глаза расширились. «Что вы делаете?! Отпустите его!» Она попыталась оттолкнуть Лизу, которая, хихикая, приближалась к ней.
«Беги, Артём! Беги!» – закричал отец, голос его уже звучал искаженно, будто что-то давило ему на горло.
Этот крик вернул Артёма к реальности. Он спрыгнул с кровати, его ноги едва держали его. Ему казалось, что он движется в вязкой, густой патоке. Дверь! К двери! Он слышал, как мать кричит, как отец издаёт странные, хриплые звуки. Ему удалось каким-то чудом проскользнуть мимо фигур, которые были теперь полностью поглощены его родителями.
Рука нащупала ручку. Повернул. Выскочил в коридор, затем, не разбирая дороги, бросился к входной двери. Сердце колотилось как сумасшедшее. Холод. Везде холод.
Он выбежал на улицу, в прохладный ночной воздух, всё слыша душераздирающие крики своих родителей. За ним хлопнула дверь. Он стоял на дорожке перед домом, задыхаясь, вглядываясь в окна. Свет в спальне погас.
Из дома продолжали доноситься звуки. Сначала это были яростные вопли, затем – хриплые стоны и глухие удары. Потом звук разбитого стекла. И всё это на фоне жуткого, монотонного хихиканья Лизы и Миши.
Артём сжался в комок, прижимаясь к холодной стене дома, откуда доносился весь этот ужас. Он закрыл уши, пытаясь заглушить звуки, но они проникали сквозь ладони, добираясь до самого нутра.
Прошли, казалось, часы, хотя на самом деле, наверное, всего несколько минут. Крики стихали. Стоны умолкали. Звуки борьбы становились всё реже. Наконец, наступила полная тишина. Такая глубокая, такая мёртвая тишина, что она была хуже любого крика. Только ветер шелестел листвой деревьев, да где-то далеко лаяла собака.
Артём медленно опустил руки. Из глаз текли слёзы, но он не издавал ни звука. Он просто сидел и смотрел на тёмные окна своего дома.
И тогда, из приоткрытой двери, сквозь ледяной ночной воздух, до него донёсся тихий шёпот Лизы:
«Артём… иди к нам… поиграем…»
Зимняя ночь
Деревня Отрадное лежала, словно позабытая богом игрушка, заброшенная в снежную пустыню. Едва заметная в летнюю пору, зимой она и вовсе превращалась в мираж – двадцать бревенчатых изб, придавленных сугробами до самых крыш, тоненькие струйки дыма из печных труб, что тотчас же растворялись в молочной кисеи морозного воздуха. Путь сюда был долог и нехожен, а зимой, когда метели неистовствовали неделями, Отрадное становилось островом во льдах, отрезанным от остального мира.