— Сынок, доброе утро! — отец потрепал меня по волосам. — Мы с мамой кое о чём поговорили. Всё наладится.
Чудо произошло. Оно сработало. Первые два дня были самыми счастливыми за долгое время. Мы снова были семьёй. Но потом я начал замечать странности.
Они никогда не выходили из дома по отдельности. Если отец шёл выносить мусор, мама непременно шла с ним. Они спали в одной комнате, причём дверь была всегда плотно закрыта. Их движения были какими-то… синхронными. Когда мама готовила ужин, отец стоял рядом, и их руки двигались в унисон, будто куклы, управляемые одной нитью. Их улыбки были одинаковыми, слишком широкими, но глаза оставались пустыми, будто стеклянными.
А потом начались шёпоты.
Сначала я думал, что мне показалось. Тихий, едва слышный шепоток из-за двери в их спальне. Но вскоре он стал преследовать меня повсюду. Когда я делал уроки, он доносился из-под кровати. Когда мыл посуду — из водостока. Это был тот самый многоголосый шёпот, что исходил от существа у озера.
— Мы… вместе… — нашептывали голоса. — Ты хотел, чтобы мы были вместе. Мы теперь навсегда вместе. Разве ты не рад?
Я пытался не обращать внимания, убеждая себя, что это последствия стресса. Но однажды ночью я проснулся от чьего-то присутствия. Я открыл глаза и увидел их. Они стояли в дверях моей комнаты, держась за руки. Не двигаясь. Просто стояли и смотрели на меня своими пустыми глазами. А из темноты за их спинами доносился тот самый, знакомый шёпот.
— Правило… — прошептали они в унисон, и их голоса на мгновение слились с теми сотнями других. — Ты нарушил правило…
Я вскочил с кровати и захлопнул дверь перед их неподвижными лицами. Сердце бешено колотилось. Какое правило? Я помнил все три! Я не смотрел на него долго — я отвёл взгляд сразу. Я не задавал вопросов. Я не называл своего имени!
На следующий день, выходя из школы я увидел его. Оно стояло в дальнем конце пустыря, за забором, — бесформенная, влажная куча. Мне показалось, что среди слипшихся игрушек я узнаю потрёпанное ухо своего плюшевого волка. Оно просто стояло там, не двигаясь, и я чувствовал как от него тянется ко мне невидимая нить. Шёпот стал громче, теперь он звучал прямо у меня в голове.
— Четвёртое правило… — нашептывало существо, и голоса детей в его составе плакали и смеялись. — Всегда есть четвёртое правило. Его не говорят. Его нужно угадать.
Я побежал домой. Мои «родители» встретили меня на пороге с одинаковыми улыбками.
— Сынок, мы так по тебе соскучились, — сказала мама, но её голос был плоской копией её настоящего голоса.
— Мы теперь никогда не расстанемся, — добавил отец.
Я протолкнулся мимо них и заперся в ванной. Я рыдал, уткнувшись лицом в полотенце. Я понял всё. Существо исполнило моё желание буквально. Они были «вместе». Но это была не та семья, о которой я мечтал. Это была пародия, марионетка, управляемая той сущностью из озера. Ценой желания была не любимая игрушка, души моих родителей. А теперь оно пришло и за мной.
Оно преследовало меня постоянно. Я видел его краем глаза в окнах проезжающих автобусов, в тёмных витринах магазинов. Ветер приносил его шёпот. «Хитрый Гном» напоминал мне, что игра начата по моим правилам, но закончится — по его. И я начал лихорадочно соображать. Каким могло быть четвёртое правило? Не поворачиваться спиной? Не произносить желание вслух?...
Однажды ночью, когда шёпот стал невыносимым, я выкрикнул в темноту:
— Что я нарушил? Скажи!
Мгновенная тишина. А потом — оглушительный, ликующий визг сотни голосов.
— ВОПРОС! Ты задал вопрос! — заверещало существо, появившись прямо в углу моей комнаты, вырастая из теней. — Третье правило: «Не задавай ему вопросов». Но ты спросил. Теперь ты наш.
Оно поползло ко мне, чавкая и скрипя своими игрушечными частями. Я вжался в стену, понимая всю глубину ловушки. Четвёртого правила не существовало. Вся игра была построена на обмане. Правила были не инструкцией по выживанию, а списком запретов, которые невозможно не нарушить под давлением ужаса. Их истинная цель — не уберечь, а дать повод для наказания. «Не задавай вопросов» — но как не спросить, когда твой мир рушится? «Не смотри на него» — но как не смотреть, когда он всегда перед глазами?
Я понял это слишком поздно. Холодная, липкая масса игрушек уже касалась моего лица. Последнее, что я услышал, был торжествующий шепот:
— Четвёртое... И самое главное правило… никогда не играй с хитрым гномом.
Добыча