"Ага! Вот и наша добыча!" – торжествующе воскликнул Егор.
Савелий самодовольно улыбнулся. "Ну что, дедушка? Поиграем?"
Старик начал молить. Его голос был хриплым шепотом, словно ему давно не хватало воды. "Пожалуйста... не надо... оставьте меня... я никому не мешаю..."
Подростки в ответ рассмеялись. Звук их смеха эхом разнесся по подвалу, отражаясь от стен, словно демонический хохот. Денис навел камеру, фиксируя каждый момент. Кирилл, держа в руках кусок арматуры, нервно приплясывал.
"Ой, посмотрите, какой он жалкий!" – издевательски протянул Егор и первым пнул старика в бок.
Старик вскрикнул от боли, съежившись еще сильнее.
"Время развлечься!" – подначил Савелий.
Удары посыпались градом. Арматура, куски труб, ботинки – все шло в ход. Старик скулил, пытаясь прикрыть голову руками, но подростки, распаленные азартом, не давали ему ни единого шанса. Кирилл, казалось, вошел в экстаз, его удары становились все сильнее и чаще.
"Еще! Еще! Пусть знает свое место!" – кричал Денис, почти захлебываясь смехом и радостно отпрыгивая от возможных брызг.
И вот, в разгар этого дикого избиения, произошло нечто, что заставило их остановиться. Старик, который еще секунду назад стонал от боли, вдруг перестал. Его тело забилось в конвульсиях, но это были не судороги боли. Из его груди вырвался звук, похожий на хрип, затем он начал смеяться. Истеричный, безумный смех, который никак не вязался с избиваемой жертвой. Смех был такой, что кровь стыла в жилах. Он был заразительным, жутко заразным.
"Сильнее! Бейте сильнее!" – прохрипел старик, его глаза, до этого полные моды, вдруг загорелись нездоровым, диким блеском. "Мне нравится! Я чувствую! Сильнее!"
Подростки замерли, их лица вытянулись в недоумении. Смех старика становился все громче, все безумнее. Он запрокинул голову, и в его широко открытом рту блеснуло что-то неестественно белое, заостренное.
Кирилл, который стоял ближе всех, с арматурой занесенной для очередного удара, почувствовал инстинктивный ужас. Он хотел отшатнуться, но было слишком поздно.
С невероятной, нечеловеческой скоростью старик бросился на него. Это было движение, которое не мог повторить ни один человек. Мгновение – и он уже был перед Кириллом. Раздался жуткий, разрывающий плоть звук. Старик вонзил свои зубы прямо в горло подростка и с силой вырвал кусок его плоти.
Кровь хлынула фонтаном, обрызгивая стены, потолок, лица остолбеневших подростков. Кирилл издал булькающий хрип, попытался схватиться за горло, но его пальцы наткнулись лишь на рваную плоть и хлещущую струю. Глаза его остекленели, тело обмякло и рухнуло на пол, сотрясаемое предсмертными конвульсиями.
Старик, весь окровавленный, с диким огнем в глазах, оторвался от своей жертвы. Он посмотрел на ошарашенных подростков, и его взгляд был не взглядом человека, а взглядом хищника, который только что почувствовал вкус крови. В следующее мгновение, воспользовавшись их шоком, он с невероятной ловкостью оттолкнулся от пола и выпрыгнул в темноту коридора, ведущего из подвала.
Несколько секунд стояла гробовая тишина, нарушаемая лишь капающей кровью и хрипом умирающего Кирилла. Денис уронил камеру, она разбилась об бетонный пол, выдав последний писк. Егор побледнел, его глаза расширились от ужаса. Артем стоял, как вкопанный, его обычно безразличное лицо исказилось гримасой чистого страха.
Савелий, потрясенный до глубины души, первым пришел в себя. Ярость, смешанная с первобытным ужасом, исказила его черты. "Кирилл!" – проревел он, бросившись к телу друга, но было уже поздно. Шея была разорвана в клочья, пульс отсутствовал.
"Мы... мы должны его найти," – прохрипел Денис, его голос дрожал.
"Найти и убить," – прорычал Савелий, сжимая кулаки. Его взгляд метался по подвалу, останавливаясь на валяющихся кусках арматуры и обломках труб. "Он заплатит. За все заплатит."
Шок медленно сменялся жаждой мести. Они вооружились тем, что нашли: куски ржавой арматуры, обломки труб, деревянные палки. Страх был все еще силен, но теперь он смешался с ненавистью, которая давала им силы. Они были охотниками, а не добычей. Их гордость не позволяла им просто бежать. Нет, они пойдут за ним. Они отомстят.
Подвал, ставший свидетелем первого убийства, казался теперь еще более зловещим. Поднимаясь по скрипучим ступенькам, они понимали, что ступают на территорию, где правила изменились. Лечебница, которая раньше была лишь фоном для их жестокости, теперь ожила, превратившись в ловушку.