Иван попытался сбежать. Он развернулся, чтобы броситься в гущу леса, но ноги его подкосились. Он упал, споткнувшись о корни, и пополз по земле, царапая руки о сухую хвою. Он полз, как раненый зверь, оставляя за собой мокрую от пота и слез дорожку. Ему было всё равно, куда ползти, лишь бы подальше от этого кошмара.
Мужичок неторопливо шёл за ним, наслаждаясь каждым мгновением его паники.
– А Колька то… – услышал Иван у себя за спиной. Голос незнакомца доносился откуда-то сверху. – Самый смекалистый из вас оказался, в ручей сиганул. Ну ничего, я его потом найду. Всех найду. Закуски должно на ночь хватить.
Иван почувствовал, как чья-то рука ложится ему на плечо. От этого прикосновения его охватил ужас, намного сильнее, чем от вида сломанных тел друзей. Он замер, задыхаясь.
– Что ж ты, Ваня, так? – произнес мужичок. – Обещал меня на закуску пустить, а сам… сам от своей закуски ползёшь. Как же так? Аппетит пропал?
Иван поднял голову. Он увидел эти глаза, сияющие в темноте. Он почувствовал невыносимый холод, исходящий от этого тела. От него пахло смертью.
– Пожалуйста… – прохрипел Иван, из его глаз текли слёзы. – Не надо… Я… я пошутил…
– Ах, ты пошутил, ну что же ты сразу то не сказал? – Мужичок наклонил голову. – ай-яй-яй...
Я-то думал, вы меня всерьёз вызвали. Все ваши слова, ваша бравада… А ты оказывается пошутил всего лишь.
Незнакомец схватил Ивана за голову, а другой рукой – за ногу. Иван забился, пытаясь вырваться, но его тело было беспомощно в железной хватке. Он чувствовал, как его кости скрипят, как его суставы растягиваются до предела.
– Бывай, Ваня, – прошептал мужичок, его голос был едва слышен, но в нем звучала глубокая, искренняя удовлетворённость. –
Раздался жуткий звук, словно порвали старую ткань. Крик Ивана оборвался. Его тело, ещё минуту назад живое, обмякло в руках незнакомца, приняв форму, которую человеческое тело принимать не должно. Мужичок небрежно отбросил его в сторону, к остальным.
Лес снова погрузился в тишину. Лишь легкий ветерок шелестел листвой, словно сам лес вздыхал от увиденного. На поляне, где несколько минут назад шумела и смеялась пятерка мужиков, теперь лежали изуродованные тела. Они были сломаны, вывернуты, изувечены, превращены в нечто, что отдалённо напоминало человеческие фигуры.
Мужичок оглядел свою "закуску". Его глаза горели ещё ярче. Он медленно подошёл к первому телу, Димки, и склонился над ним.
– Отличная ночь, душа поёт – пробормотал он себе под нос.
Из чащи потянулся тонкий, едва уловимый аромат. Запах чего-то древнего, хищного и жуткого, смешанный с запахом свежей крови. Ночная прогулка удалась на славу. Незнакомец довольно ухмыльнулся оглядывая свою добычу. Теперь у него была отличная закуска. Несколько порций свежего, хмельного и такого наивного человеческого мяса, заготовленного с особой тщательностью.
Попутчики
Шорох шин по асфальту, монотонное гудение дизельного двигателя, ритмичное покачивание кабины – для Алексея это был саундтрек его жизни. Двадцать лет за баранкой. Тысячи километров дорог, сотни городов, бесчисленное множество рассветов и закатов, увиденных через лобовое стекло его двенадцатитонного грузовика. Дальнобойщик. Одинокая профессия, скажет кто-то. И будет прав. Дома ждали жена и дочка, но их лица мелькали лишь в коротких телефонных звонках и таких же коротких перерывах между рейсами. А в дороге оставалось только бесконечное шоссе и компания собственных мыслей.
Чтобы разогнать эту гнетущую тишину, Алексей всегда включал радио. Сначала обычные FM-станции – новости, музыка, болтовня ведущих. Но со временем это приелось. Одно и то же, скучно, предсказуемо. И тогда, года три назад, он вспомнил про старый добрый CB-радио, который стоял в его кабине еще с давних времен, но редко использовался.
Поначалу было интересно. Обрывки разговоров других дальнобойщиков – про погоду, про пробки, про засады гаишников, про качество дорог. Иногда забавные истории, иногда ворчание, иногда просто одинокое приветствие в пустоту. Это создавало иллюзию присутствия, ощущение, что ты не один в этой огромной металлической коробке, несущейся сквозь ночь.
Однажды, где-то на пустой трассе между Саратовом и Волгоградом, когда луна висела бледной лепешкой в черном небе, а фары выхватывали из темноты лишь кромки леса, Алексей поймал странную волну. Вместо обычного треска и голосов, несущих банальную информацию, в эфире появились другие звуки. Сначала это был лишь слабый, почти неслышный шепот, перебиваемый глухими шумами, похожими на далекое эхо или неясное бормотание. Алексей покрутил ручку настройки, но помехи не исчезали. Наоборот, они как будто усиливались, становясь более отчетливыми.