Он нахмурился. Что это? Неполадки с аппаратурой? Или просто неудачная атмосферная интерференция? Он оставил рацию включенной, заинтригованный необычностью ситуации. Шепот превратился в фрагменты фраз, произнесенных будто из очень далекого прошлого. Старомодная лексика, названия дорог и населенных пунктов, которые Алексей не мог найти на своей карте, упоминания моделей машин, которых уже давно не было на дорогах.
«…пятнадцать тонн угля, браток, до самого Свердловска…» – прозвучал низкий голос, сопровождаемый скрипом, похожим на тормоза старого грузовика.
«…а на подъезде к Нижнему заправка эта…», она же снесена уже лет тридцать как… – пробормотал Алексей, чувствуя, как по спине пробегает легкий холодок.
Затем другой голос, более молодой и звонкий, произнес: «…„Красный Октябрь“ за мной, где-то на сорок третьем… Просил, чтобы я его подождал…»
«Красный Октябрь» – это же довоенная марка грузовика, – подумал Алексей. – Да и сорок третий километр чего? Тут же все новые дороги…»
Он попробовал ответить, нажал тангенту. «Мужики, вы откуда вещаете? Что за канал?»
В ответ – только хрип, а затем снова шепот, который, казалось, теперь звучал отчетливее.
«…тут такая пробка, хоть бросай машину, не доехать…»
«…а мне вот сказали, что объезд по старой дороге…»
«…не езди по старой, там мост обвалился…»
Алексей отключил рацию. Чушь какая-то. Наверное, кто-то балуется, записывает старые разговоры и транслирует их. Но зачем? И откуда у него такая аппаратура, чтобы звучать так реалистично? Он усмехнулся собственной впечатлительности. Усталость, наверное. Много часов за рулем без нормального сна.
На следующую ночь все повторилось. На той же частоте, в то же время. Но на этот раз голоса были яснее. Они говорили уже не обрывками, а целыми предложениями. И они… они стали упоминать детали, которые Алексей не мог объяснить.
«…Смотри, Алексей, не усни за рулем, ты уже пятый час без отдыха…» – прошелестел голос, и Алексей почувствовал, как сердце екнуло.
Он схватил тангенту. «Кто здесь? Как вы узнали мое имя?»
Ответом был долгий, протяжный смех, похожий на шелест сухих листьев.
«…мы знаем… мы видим…» – прозвучал другой, более глубокий голос. – «…не доезжая до Оренбурга, осторожнее на вираже, там опора моста прогнила…»
Алексей насторожился. Он ехал по федеральной трассе М5, до Оренбурга было еще километров сто. Но этот мост… он знал, что на одном участке там идут ремонтные работы. А вдруг?..
Он сбросил скорость. Когда он подъехал к указанному участку, там действительно стоял знак объезда и рабочие в оранжевых жилетах что-то заваривали под бетонным пролетом. Если бы он ехал на своей обычной скорости, то мог бы не заметить предупреждение и попасть в неприятности.
Холодок на спине Алексея превратился в озноб. Это не шутка. Эти голоса… они знали его имя, они знали, где он находится, и они предсказали событие. Он покрепче стиснул руль, пытаясь отогнать дурные мысли. Галлюцинации? Слишком реалистично.
Постепенно голоса стали его постоянными спутниками. Они появлялись каждую ночь, как только Алексей сворачивал на малолюдные участки трассы, где связь обычных радиостанций сходила на нет. Они комментировали его действия, его мысли, его усталость. Они давали указания.
«…поверни направо после старой березовой рощи… там есть короткий путь, сэкономишь час…»
Алексей сначала сопротивлялся. Ему не нужны были эти указания. Но потом поддавался, устав спорить. И, как ни странно, часто эти указания действительно приводили к более коротким или удобным путям, минуя пробки или плохие участки. Иногда они предупреждали о засадах или неожиданных препятствиях.
Но вместе с этим росло и зловещее напряжение. Голоса становились требовательнее, их интонации – холоднее. Они начали касаться личных вещей.
«…твоя дочь, Леночка, сегодня не взяла зонт, а будет дождь…»
Алексей тут же звонил жене, и та подтверждала, что Лена забыла зонт, а на улице действительно моросило.
«…Марина скучает по тебе, Алексей. Она ведь думает, что ты ее совсем забыл…»
Эта фраза ударила его прямо в сердце. Откуда они могли это знать? Его тоска по дому, его чувство вины перед семьей – все это они выставляли напоказ, выворачивая его душу наизнанку.
Он пытался выяснить, кто они.
«Вы кто? Вы другие дальнобойщики?» – спрашивал он, нажимая тангенту.
«…Мы те, кто был… Мы те, кто есть… Мы те, кто будет…» – хором отвечали голоса, и их синхронное звучание отдавалось жутким эхом в кабине.
«…Мы – дорога, Алексей… Мы – путь…»
Иногда один голос выделялся из хора. Старый, хриплый, с надрывным кашлем.
«…Я вот тоже когда-то гнал этот „МАЗ“, сынок… Спешил домой… А дорога не отпустила…»