«Мы должны убираться отсюда», – Алекс резко потянул Лену за собой. – «Немедленно!»
Они бросились назад, по тому же коридору, которым пришли. Но теперь он казался другим. Двери, которые они видели, исчезли. Коридор стал бесконечным, петляющим лабиринтом. Стены пульсировали, а плесень на них стала ярче, агрессивнее. Теперь она была не просто серым или зеленым налетом, а буйством болезненных цветов, которые искажали пространство.
«Я… я не помню, чтобы мы здесь проходили», – задыхаясь, пробормотал Марк. Его лицо стало бледным, как мел. – «Это какая-то оптическая иллюзия, да? Плесень… она создает…»
«Она проникает в наши головы», – Алекс чувствовал, как на него наваливается тяжесть, словно невидимые руки давят на его виски. – «Она кормится нашим страхом. Держитесь! Не поддавайтесь!»
Но сделать это было сложнее, чем сказать. Голоса в голове Лены стали настойчивее. Теперь она слышала не только свою маму, но и детский плач, безумный хохот и крики боли. Она закрыла уши руками, но звуки проникали ей прямо в мозг.
«Я слышу их… Я слышу всех. Они страдают. Они хотят, чтобы мы остались с ними», – ее глаза были дикими. Она начала задыхаться и бешено дёргать руками, словно пытаясь избавиться от невидимых щупалец, которые душили ее.
Плесень на стенах медленно двигалась. Алекс видел это. Тонкие, почти невидимые волокна отделились от основной массы и потянулись к ним, словно тончайшие нити паутины. Они были едва различимы, но ощутимы. Он почувствовал, как один такой волосок коснулся его руки, и по телу пробежал странный, холодящий зуд.
«Двигаемся! На выход!» – Алекс пытался пробить путь сквозь нарастающий ужас. Но каждый шаг был мучением. Пол казался мягким, как губка, а воздух стал настолько плотным, что его было трудно проглотить.
Внезапно, они оказались в большом помещении, которое, по-видимому, было когда-то столовой или актовым залом. В центре зала стояли столы и стулья, но они были настолько поглощены плесенью, что выглядели как скульптуры из гнили и мицелия. Стены здесь были полностью покрыты слоем черной, маслянистой плесени, которая блестела в свете фонарей, отражая их искаженные лица.
Из центра зала медленно поднималось нечто. Это не имело формы, но было огромной, аморфной массой из концентрированной плесени. Она пульсировала, изменяя цвет от угольно-черного до жуткого, фосфоресцирующего зеленого. Воздух вокруг нее сгустился и споры начали кружиться с бешеной скоростью, создавая вихрь.
Лена упала на колени. «Нет! Нет! Оставьте меня в покое!» Она смотрела в пустоту, но ее глаза выражали такой ужас, словно она видела самые страшные кошмары. «Ты… ты забрала моего брата… ты забрала их всех! Я не позволю тебе взять меня!»
Плесень на полу начала активно двигаться к ней. Тонкие, нитевидные отростки, похожие на корни, ползли по полу, обвивая ее ноги, словно змеи. Лена кричала, пытаясь освободиться, но ее силы иссякали. На ее коже, там, где касалась плесень, стали появляться красноватые пятна, быстро темнеющие и покрывающиеся серой ворсистой пленкой.
Марк, который до этого момента пытался сохранять остатки здравого смысла, вдруг застыл. Он смотрел перед собой стеклянным взглядом. «Папа? Ты вернулся?» – его голос был едва слышен. – «Прости меня. Я… я не хотел...».
Перед ним, в мерцании спор, вырисовывалась фигура мужчины. Она была прозрачной и нечеткой, но Марк видел в ней своего отца, который погиб много лет назад, и чья смерть терзала его чувством вины. Фигура протянула к нему руки, и Марк, словно загипнотизированный, сделал шаг навстречу.
«Марк! Нет!» – закричал Алекс, но было поздно.
Мягкие, но прочные нити плесени, ползшие по полу, обвились вокруг ног Марка. Они поднимались все выше и выше, быстро поглощая его тело. Он не сопротивлялся, его глаза были прикованы к фантомной фигуре отца. Плесень начала прорастать сквозь его одежду, проникать под кожу, меняя ее цвет и текстуру. Его тело начало разбухать, искажаться, становиться частью этого живого, гниющего организма. Глаза Марка, все еще живые и всё осознающие, смотрели на Алекса с невыносимым ужасом, когда плесень, словно грязное покрывало, полностью поглотила его рот. Он издал лишь беззвучный, булькающий стон, прежде чем его лицо стало бесформенным месивом из плоти и мицелия.
Алекс почувствовал, как в нем поднимается волна первобытного ужаса. Это не были призраки. Это не были тени. Это было нечто гораздо худшее. Разумный гриб, питающийся не только страхом, но и самой плотью, самой жизнью.
«Бегите! Бегите!» – закричала Лена, ее голос уже был хриплым, прерывающимся. Она все еще пыталась освободиться, но плесень уже покрывала ее ноги до колен, поднималась по рукам. Ее кожа была покрыта серыми пятнами, а из вен, казалось, прорастали тончайшие нити мицелия. Она не видела фантомов, но слышала их всех – голоса всех тех, кого поглотило это место.