На следующее утро родители Димки обнаружили его в постели. Тело подростка было растерзано так, будто его атаковал дикий зверь. Глубокие рваные раны покрывали всё его тело, на шее и лице виднелись следы от зубов, а конечности были вывернуты под неестественными углами. Кровь залила простыни и одеяло, пропитав всё вокруг запахом смерти. В комнате не было следов взлома, окна и двери были заперты изнутри. Полиция была в тупике, не находя никакого рационального объяснения произошедшему.
Школа погрузилась в шок. Смерть Димки стала главной темой обсуждений. Ученики перешёптывались, учителя проводили экстренные собрания. И тогда некоторые из подростков, которые тоже видели Анну во снах, начали рассказывать.
«Я видел её! Она улыбалась мне во сне, и её глаза были… такие пустые!» – нервно прошептал один из парней.
«Да, и я тоже! Она просто ходила рядом, но мне было так жутко!» – подхватила другая девочка.
Лео, Вероника, Марк и Оля слушали, как их знобило от леденящего ужаса. Их собственные сны, которые они так усердно пытались игнорировать, вдруг обрели зловещий смысл. Улыбка Анны перестала быть просто странной – она стала предвестником чего-то ужасного.
Через несколько дней жуткий сон пришёл к Веронике. Той самой, что придумывала самые изощренные и жестокие розыгрыши. Она была у себя в комнате, читала книгу, как обычно, но вдруг обстановка вокруг неё начала меняться. Стены покрылись влажным мхом, воздух стал тяжёлым и влажным, а вместо книги в её руках оказался её дневник, тот самый, что принадлежал Анне. Напротив неё на кровати сидела Анна. Она была одета в своё школьное платье, но оно было грязным и порванным, а из-под волос виднелась тёмная полоса на шее. Её глаза были черными, глубокими, как две бездонные скважины.
«Вероника, мы можем поговорить?» – спросила Анна, и её голос был спокойным, но пронизывающим до костей.
Вероника хотела закричать, убежать, но её тело было парализовано страхом. Она могла только смотреть на мертвую девочку.
«Ты всегда была такой… подлой, Вероника», – продолжила Анна, слегка наклонив голову. «Такой изворотливой, такой скользкой. Как змея. Ты наслаждалась чужой болью, ты питалась ею, как ядовитое существо. Помнишь, как ты называла меня привидением? Теперь это я привидение. А ты… ты всегда была змеёй».
Анна поднялась с кровати. Её движения были медленными, нереальными. Влажный, тяжёлый воздух в комнате сгущался. Стены начали пульсировать, а из-под пола вылезла огромная, покрытая блестящей чешуёй змея. Её толстое тело было зелёно-бурым, а глаза – янтарными, с вертикальными зрачками, полными древней злобы. Это был питон, чудовищный, способный одним кольцом сокрушить кости. Он медленно двинулся к Веронике, его чешуя шуршала по мху.
«Ты так любишь плести интриги, Вероника. Любишь душить словом, ломать чужие души. Почувствуй это на себе». Голос Анны был уже неразличим, сливаясь с шипением змеи.
Питон набросился на Веронику. Его мощное тело обвилось вокруг неё, сдавливая грудную клетку, ломая рёбра. Вероника закричала, но звук утонул в шипении и хрусте. Она чувствовала, как воздух покидает её лёгкие, как каждая косточка в её теле скрипит и трескается под неимоверным давлением. Она видела глаза питона, полные холодного, безжалостного голода, и над ним – улыбающееся лицо Анны, которое искажалось в торжествующей гримасе. С каждым сжатием питона Вероника чувствовала, как её тело превращается в сломанную куклу, как её сознание медленно угасает в темноте и боли.
Утром родители нашли Веронику в её кровати. Её тело было синим, бездыханным, а в глазах застыл непередаваемый ужас. Руки и ноги были неестественно вывернуты, рёбра вдавлены внутрь, а на шее виднелись чёткие следы удушья, будто её сжимала невидимая сила. Как и в случае с Димкой, никаких следов взлома, никаких объяснений. Просто кошмарная, противоестественная смерть.