Они вышли на небольшую поляну. То самое место, где они с Матвеем в тот день собирали землянику. Воздух здесь был неподвижным и густым.
«Мы пришли», — сказала Лиза, останавливаясь. Она не смотрела на него.
Он подошёл к центру поляны и повернулся к ней. Его лицо было лицом Матвея. Но выражение на нём было абсолютно чужим — спокойным, почти величавым.
«Ты оставишь меня здесь?» — спросил он. Его голос снова изменился, стал глубже, старше. Это был голос самой чащи.
«Верните мне моего брата» — прошептала Лиза, и повернувшись пошла прочь. Это был самый трудный шаг в её жизни.
Она сделала пять шагов. Десять.
«Лиза!» — раздался сзади крик. Чистый, испуганный, до слёз знакомый. Настоящий голос Матвея, когда он падал или сильно пугался. — «Лиза, не уходи! Мне страшно! Пожалуйста, сестрёнка, не бросай меня!»
В её теле всё оборвалось. Ноги стали ватными. Каждая клетка тела требовала обернуться, убедиться что это он, настоящий, что она ошиблась, что она сейчас бросает своего маленького брата одного в лесу.
«Не оборачивайся, не оборачивайся» — прошептала она себе, продолжая идти. Слёзы текли по её лицу ручьями.
«Сестрёнка, пожалуйста!» — это был уже плач. Горловой, надрывный. Тот самый плач, от которого она всегда бросалась его утешать. — «Я буду хорошим! Я буду есть бананы! Я буду бояться темноты! Забери меня!»
Его голос звучал так близко, будто он бежал за ней по пятам. Она почти физически чувствовала, как её сердце разрывается на части. Это была пытка.
Вдруг голос из леса изменился, это была уже не мольба плачущего ребёнка, а вой коварного зверя — Вредная, завистливая тварь! Ты всегда завидовала мне! Тебе было больно от того, что они любят меня, не тебя!
Она шла, не оборачиваясь. Его крики становились всё отчаяннее, потом начали удаляться, будто его кто-то утаскивал. Потом они сменились другим звуком — тихим, древним шепотом, полным досады и удивления. Шёпотом старых веток и сухих листьев.
А после наступила тишина. Абсолютная, оглушительная. Лиза шла ещё минут десять, почти падая от изнеможения. И тут из-за деревьев послышался тихий плач.
Она медленно обернулась.
На тропинке, в десяти метрах от неё, сидел маленький мальчик. Весь в хвое, с грязными коленками и размазанными по лицу слезами. Он смотрел на неё большими, полными страха и непонимания глазами.
«Лизка…» — всхлипнул он. — «Я… я потерялся…»
Это был он. Настоящий. Её любимый, неидеальный, но такой живой брат.
Лиза бросилась к нему, схватила на руки, прижала к себе так сильно, что он захныкал. Она чувствовала его тепло, его дрожь, запах леса и детских слёз. Это был самый прекрасный запах на свете.
«Всё хорошо, Матвейка, всё хорошо, — шептала она, сама рыдая. — Я нашла тебя. Мы идём домой».
Она понесла его по тропинке и на этот раз шла не боясь обернуться. Она знала, что самое страшное позади.
Конец