Руки Мэдж тряслись, и Деко перехватил фильтр, встряхивая его. Внутри что-то зашуршало. Он ударил рёбрышком один раз, а потом второй — фильтр раскололся, и оттуда посыпалась серая сухая смесь. Удивлённо разглядывая, он внимательно следил, как Фоккл на кончике пальца поднесла смесь к своему носу, осторожно втягивая тяжёлый запах.
- Какой-то порошок, - с неуверенностью подала женщина голос. Родриг усмехнулся.
Ложь. Везде одна зыбкая ложь.
- Они заполняли им фильтры, чтобы мы думали, будто жизнь за пределами Комплекса, где всё чисто-гладко, невозможна.
Мэдж подняла на него глаза и сказала тихонечко:
- Красный Кодекс всегда был таким. Неудивительно, что они травили нас. Люди ждали каждого нашего возвращения с надеждой. Мы не оправдывали их ожиданий. Волнений не появлялось, и Красный Кодекс продолжал обжираться, зная, что почти вся страна у них на блюдечке. Их устраивает нынешняя система. Ловко.
Родриг сжал губы, наслаждаясь порывами лёгкого ночного ветра.
- Но для экспедиции они подобрали не тех людей.
Резко поднявшись на ноги, Деко ощутил головную боль и раздражение, тянущее мышцы. Дом позади них загорался только сильнее, словно кто-то невидимый глазу подливал бензин.
- Куда мы теперь пойдём? Вся провизия осталась там, - Мэдж стряхнула со штанов подгоревшие щепки, раскашлялась и встала, придавливая ботинком порошок. Он заскрипел, как стекло.
- Подальше отсюда. Как можно дальше.
Они заступили за полосу хрустящего и серого леса, исчезнув в темноте. Сумерки сгущались, плотный туман медленно накрывал округу. Идущая рядом Мэдж, прогибаясь под крючковатой веткой длиной со спицу, подала голос:
- Ты знаком с Джарсисом Хартом?
Родриг поморщился и кивнул.
- Да. Мы пересекались с ним несколько раз. Первый, когда он снабжал нашу экспедицию, возле лабораторий. Я пришёл за анальгином - голова тогда болела жутко. Этот мужчина, он...тот ещё козёл. А в свете нынешних событий — дрянь похуже аномалий.
Родриг прервался, вытягиваясь во весь рост и стараясь скинуть напряжение, сковывающее спину. Его глаза всё ещё бегали, а мысли в голове спутанно бросались от одной к другой. Иногда он ощупывал лицо, чтобы удостовериться, что всё ещё живой, а не истлевший ходячий труп с пеной у рта.
- Второй раз мы встретились с ним у грузовика в гаражах. Он похвалил меня за отличный отчёт и сказал, что им нужны такие трудолюбивые люди. А я улыбнулся, - сцепил зубы мужчина. Теперь все упоминания о Красном Кодексе и его главе внушали Деко ужас, смешанный с кислым презрением. - Всё это... О каком доверии здесь может быть речь? Они держат людей в Комплексе, потому что им это выгодно. Я не борец за свободу, но и не сухой человек. Джарсис Харт — зверь. И у него одна дорога — в выгребную яму.
Он повернулся, прищуривая глаза:
- А что насчёт тебя?
Мэдж не выглядела напуганной, но её лоб наморщился, губы сжались в плоскую линию.
- Я встречалась с ним каждый год.
- В смысле — встречалась? - женщина не заметила его дрогнувшего голоса и волнения, отпечатавшегося на лице.
- После экспедиций кто-то же должен был докладывать обо всём происходившем. Этим занималась я. Как командир.
- Ясно, - стыд заполнил Родрига. Как он мог думать об «этом» в такой момент?
Мэдж отвернулась, скрывая лицо за густыми тёмными волосами, и Деко не увидел её содрогнувшихся губ и вспыхнувшего в глазах ужаса. Или то был не ужас?
Они шли, часто вздыхая, перепрыгивая через охапки сложенных голых веток, натыкаясь на кустарники и странные растения. Те были какого-то желтоватого, серого оттенка, все иссохшие, сгорбленные и тонкие. Это уродство стало красотой нового мира.
- Я не могу поверить, что воздух... Что на Земле вообще есть воздух. Как же сводки на экранах в Комплексе? Все эти люди в сговоре?
- Я не думаю, - спустя несколько секунд размышления ответила Мэдж. - Хотя, кто знает. Ложь теперь похожа на песок: в ней можно утонуть, не зная глубины.
Родриг поднял ветку, пропуская женщину, и нырнул вслед за ней. В глухой тишине леса раздались торопливые, ускоренные шаги. Или это был цокот?
- Смотри.
Плотная шкурка оленя серебрилась под светом унылой луны. Белые пятнышки располагались по бокам и выстраивались в длинную линию; Родриг сравнил эту линию с Млечным путём. Заострённые ушки склонялись и тут же резво вздрагивали, пока животное било ножкой по земле и щипало пожелтевшую обугленную траву.