Мэдж притихла, опуская глаза.
- Мне жаль, - сказала она виноватым тоном, не поднимая взгляда, но зная, что этого достаточно.
Кэйлеб резко кивнул и развернулся, отмахнувшись и шагая дальше.
- В последние два года пыльных бурь и штормов не было, - продолжил мужчина, огибая маленький огород, на котором росла ярко-оранжевая морковь. - Дела пошли в гору. Мы организовали несколько садов, хорошую оборону, всё наладилось. Мы просто живём. Как жили раньше.
Но почему-то голос Брона был рассерженным, сухим и опустошённым. Он делал широкие шаги, словно боялся, будто кто-то схватит его за плечо, торопливо заговорит под ухо и спросит, как дела и всё ли нормально. Мэдж поняла, что всё, что он говорил - правда, но та правда, которую не хотелось принимать сильному мужчине, чья богатырская грудь дрожала от сиплых вздохов. Кэйлеб не доверял нынешней жизни, но готов был с ней мириться.
У Мэдж не было такого права.
- Есть две свободные комнаты, - громко заговорил Кэйлеб, перебрасывая ружьё в руки другого жилистого парня. - Разместитесь в одной из них. Завтра всё решим.
Мэдж не возражала.
Остановившись у входа в здание, к их компании подошла немолодая женщина с косичками. Её острые скулы дёрнулись, бледные губы растаяли в приветливой улыбке, а глаза потемнели. Она взглянула на Кэйлеба и молча кивнула, протянув руку Фоккл.
- Грета.
- Мэдж.
- Из Комплекса? - в её немного отчуждённом и тихом голосе не было презрения и ненависти. Брон покачал головой, и женщина, подняв плечи, улыбнулась ещё шире. - Я принесу постельное бельё.
Кэйлеб распахнул широкую входную дверь, которая визгливо засвистела, и приглашающе махнул рукой, однако перед Родригом он выставил эту руку вперёд и шепнул:
- Надо поговорить.
Мэдж провели в небольшую комнату с двухъярусной голой кроватью, серыми стенами, ослеплёнными подрагивающей тусклой лампочкой, старым дубовым шкафом, который, казалось бы, один хлопок - и он развалится; вслед за Фоккл зашла Грета в хлопковом пёстром платье со стопкой выстиранного белья. Худощавая фигура положила ткань на постель, выпрямилась и впилась неопределённым взглядом в Мэдж.
- Прости за неудобства, - извинилась коммандер, расположившись на стуле. - Мы...
- В шоке? - Грета провела ладонью по подолу платья и убрала косы за спину. Теперь она казалась посвежевшей; молочные руки быстро двигались, а взгляд живо блестел. - Когда два года назад на нашу территорию явился отряд, мы тоже были в шоке. Люди в масках. Они распыляли какую-то гадость в лесу, зная, что рядом живут люди. Как будто мы не такие, как они.
Губы женщины задрожали.
- Как будто мы москиты. Паразиты, которых надо стравить и уничтожить.
- Кэйлеб был одним из них, - неуверенно сказала Мэдж, откидываясь на жёсткую спинку стула.
- Да. Но теперь он один из нас, - что-то произошло тогда, два года назад. Это было видно по неживой усмешке Греты, по её опущенному взгляду.
Дверь распахнулась, и женщина, увидев в проёме Родрига, стушевалась, вновь натягивая безжизненную улыбку, которая щипала губы и делала их, окаймлённых бледной полосой, ещё более некрасивыми и тонкими.
- Не буду мешать.
Мужчина кивнул и проводил её нервными глазами. Когда раздался оглушённый хлопок, Родриг повернулся и, присев на нижнюю койку, зажевал губу. Его взгляд потеплел.
- Ну? Где спать будешь? Чур, я сверху.
Мэдж улыбнулась.
- Ты не оставил мне выбора.
Они просидели так недолго, ощущая тёплые порывы из щели под дверью, как они трепали кожу и ласково дули в лицо. Свет отбрасывал узкие тени на стены, и эти тени были похожи на актёров цирка - они безумно двигались, то исчезая, то вновь появляясь из углов, заполненных густой непрерывной тьмой.
- Я... Я всё ещё не могу собраться с мыслями, - просипел Родриг, закашлявшись.
- О чём ты говорил с Кэйлебом?
Мэдж заметила его дрогнувший кадык и потёкший со лба пот.
- Ни о чём. Всё в порядке.
Фоккл растёрла ноющие колени, выпрямила пальцы на ногах и поднялась, подхватывая на руки простыню.
- Мы должны поспать. Если бы эти люди хотели убить нас, - женщина замолкла, сощуриваясь и разжимая ослабевшие губы, - то убили бы. Всё завтра. Завтра.
«Они убьют вас ночью, - хрипло зашептал мозг, вынуждая Мэдж содрогнуться. - Как ты убила её. Всё ночью. Ночью.»
Щепотки разума загудели, Фоккл захотелось вновь окунуться в мягкую подушку носом, напитать желудок виски и обжечь горло. Когда тело сдавалось, в дело вступала голова с кошмарными воспоминаниями.