- Эй! Выпустите меня!
Под ногами шуршал песок. Сверху посыпалось что-то странное, но Калли не успела разглядеть, что это. Завизжал генератор, в стороны разъехались маленькие белые окошки. Помещение оживилось, выпуская в воздух желтоватый удушливый дым, среди которого, раскрывая плотные крылышки, образовывалась огромная стая саранчи. Она увеличивалась и, скрыв потолок, заверещала.
Заверещала и Калли.
- Помогите! Помогите! Пожалуйста, Господи... Кто-нибудь!
Упав на горячую землю, которая обожгла руки, Суон закрыла ладонями голову и сжалась в кулёк.
- Помогите...
На спину опустились эти ужасные насекомые и впились тонкими лапками, разразившись стрёкотом и невыносимым гулом. Калли чувствовала, как они царапали кожу сквозь костюм, как приземлялись рядом, пролезая через согнутые руки в лицо, как их крылышки резали кожу.
- Помогите! - закричала она из последних сил.
Стая, словно копируя её голос, раздалась шумом вслед. Дым заполонял пространство, и его терпкий запах очень быстро проник Калли в нос. Генератор снова затарахтел, окошки захлопнулись, и девушка оказалась одна в помещении, наполненном живым ужасом и пылью. Свет поглотила прожорливая темнота, разряженный воздух увядал, а стая всё росла и росла.
Калли опасалась оказаться в эпицентре пыльной бури. Теперь пыльная буря пришла за ней сама.
Глава 14. Родриг
На улице собиралась жара. Огромные клубы пыли вздымались в небо, разбавляя пресный воздух. Люди разбегались по лагерю, как шустрые муравьи, то перенося бочки с речной водой, то корзины с овощами, то пласты заржавевшего металла. Родриг стоял у покошенного сарайчика, разглядывая мельтешащие бойкие фигуры и хмуря брови. Его верхняя губа время от времени с раздражением дёргалась и дрожала, застывая в злостном движении. Он чувствовал себя неуютно после сказанного Мэдж, словно что-то грызло внутри. Родриг понимал — всё это неправильно. Необходимо было проверить и удостовериться, что тот сигнал шёл не от Калли. Людей бросать нельзя. Тем более — своих людей.
Из сарая послышались глухие шаги, и Кэйлеб, распахнув старую приколоченную дверь, передал в руки Родрига винтовку и несколько патронов.
- Иди за мной, - Брон развернулся и зашагал в сторону восточных ворот, вытирая со лба липкий пот. Погода сегодня была ужасной.
Они обогнули несколько строений, дошли до большой длинной лестницы и остановились, разглядывая безоблачное небо и закрученную башню над кабинкой для смотра. Кэйлеб первым ухватился за перила и, бросив взгляд назад, сказал:
- Осторожно. Эту лестницу давно стоило подкрутить.
Родриг с недовольством перекинул через плечо толстый шнурок, на котором висело оружие, обхватил руками железный брусок и медленно пополз наверх. Его пальцы вмиг покрылись шершавыми мозолями, ноги, едва не соскользнув, крепко уцепились подошвой за ступень, и, подтянувшись, Деко оказался в узком открытом помещении с установкой под винтовку, деревянными ящиками и видом на роящийся темнотой лес. У него захватило дыхание, но вспомнив, что дышать было необходимо, молодой мужчина помрачнел и уставился на Кэйлеба.
- Что мы здесь делаем?
- Смотри.
Внизу, под самым забором, разрезая лапами сухую грязь, бродила аномалия. Все они были похожи друг на друга, но каждая вела себя по-особенному зверски, в разной степени жестокости, привитой их необычной природе. Жилистое туловище, глаза на выкат, чёрная блестящая кожа и оскалившаяся при виде человека морда. Тварь зарычала и, приближаясь, ударилась широким лбом о забор, оставляя густое растёкшееся пятно. Родриг не сдержал отвращения, сжал кулаки до покраснения и, повернув голову к мужчине, спросил:
- И чего? Видел их и не раз.
- Я знаю, - спокойные глаза Брона засверкали. Он стащил с плеча Родрига винтовку и вложил в его руки. - Стреляй ей прямо в затылок.
- Это что, какая-то шутка? - вспылил Деко. - Аномалию нельзя убить пулями. У них же непробиваемая шкура. Как броневик.
Кэйлеб усмехнулся, облокачиваясь плечом на висящую деревяшку и прокручивая между пальцами соломинку.
- И броневик можно уничтожить. Если знать, куда направить ствол.
Брон вложил в раскрытую вспотевшую ладонь несколько патронов и снова принял позу тихого сосредоточения. Его глаза томно закрывались и также размеренно распахивались, следя за каждым движением и аномалии, и Родрига. Деко пробурчал проклятия сквозь зубы, зарядил винтовку и, прильнув лицом к линзе оптического прицела, на миг зажмурился. Что-то мешало сделать выстрел. Какое-то слово удручало сердце, и оно, не слушаясь разума, загибалось в конвульсиях, отчаянно перекрывая всякий доступ к крепко сжатым пальцам.