- Не в этой жизни.
Брон положил руку ему на плечо.
- Лидером быть сложно. У нас нет выбора. Мы поступаем так, как хочет поступать народ, мы следуем их воле. И ни шага назад. Всё, что мы делаем, мы делаем для людей, а они могут возненавидеть нас за это, - Брон грустно поднял уголки губ, но его глаза всё ещё были печальными. - Помни, Родриг, лидеры не убивают просто так, потому что знают цену своим поступкам. Именно они будут нести этот груз, а вы просто должны помочь им толкнуть эту тележку.
Брон развернулся и, запрыгнув на лестницу, спустился вниз, оставляя мужчину одного. Впившись голубыми потемневшими глазами в тело аномалии и прикусив внутреннюю сторону щеки, Деко прикрыл веки.
Над густым лесом заворчали птицы.
***
Дым от горящего костра быстро распространялся по всему лагерю: аромат варёного мяса и бульона созывал уставших жителей к себе и рассаживал по скамьям, выскобленным из деревянных брусьев. Прожорливая ночь давно поглотила убежище. Лунный свет, пробиваясь сквозь наплывшие серые облака, заблестел и потух, но тут же разгорелся вновь.
Родриг, растирая между пальцами ткань кепки, которую ему подкинул Кэйлеб перед работой в теплице, поднял голову, переступая через сваленные сумки и огибая застывшие в немом молчании палатки. У костра собрались почти все. Брон шатался в самом центре, передавая каждому по глиняной плошке с извивающейся струйкой пахучего дыма. Родриг поспешил вперёд, благодарно кивнул мальчику, который дал ему две пластиковые ложки, и замер, разглядывая сгорбленную спину Мэдж и взбившиеся в хвосте волосы. Женщина приняла тарелку, понюхала и доверчиво улыбнулась.
Они не разговаривали целый день, и Деко начала грызть совесть. Сейчас он всё понимал и чувствовал себя идиотом.
Сделав несколько нерешительных шагов, Родриг присел рядом и протянул ложку Фоккл. Она молчаливо выхватила из его пальцев прибор, зачерпнула суп и с наслаждением сжевала нежное мясо. Бульон был немного кислым из-за приправ, но оттого — аппетитным и сытным.
- Держи, - Кэйлеб передал мужчине точно такую же горячую посуду и, кивнув на короткое «спасибо», вернулся к друзьям у противоположной стороны их большого круга.
Родриг придвинулся ближе к напарнице и неуверенно, с огромным, просто гигантским чувством стыда сказал:
- Прости меня, - он сдвинул брови, разглядев сонное и нахмурившееся выражение лица женщины. Она не повернулась, но обратилась в слух — это было заметно по дёрнувшейся скуле и приоткрытым губам. - Я... Я понимаю, что это очень сложно — держать всё под контролем, включая жизни людей. Ты отличный лидер, Мэдж. И я не устану повторять «спасибо» за спасение моей жизни.
Деко запнулся, сдувая русую прядь со лба.
- Я поступил, как мудак, ляпнув, что чужая кровь будет на твоих руках. Это не так. Сейчас мы команда. И будем решать, как команда. Всё, что сделаем, мы сделаем вместе.
Фоккл растянула губы шире и тихонечко проговорила, едва слышно, только ему:
- Это была твоя последняя ошибка.
В её голосе не было упрёка или злости — только насмешливая радость. Настроение заметно поднялось, и напряжение между ними схлынуло, как пенистая волна с берега. Родриг уткнулся носом в тарелку и, не обращая внимания на кипяток, сделал несколько глотков, обжигая розовый язык. Его лицо сморщилось, а Мэдж засмеялась, запивая поздний ужин ягодным компотом.
Они сидели так до полуночи, прижимаясь друг к другу плечами и рассматривая гаснущие в костре топорщащиеся ветки. Когда Кэйлеб поднялся, выровнялся и, улыбнувшись, раскашлялся, Родриг оторвал глаза от женщины и смутился.
- Сегодня мы хорошо поработали. И заслужили отдых.
Сухонький паренёк, которого звали Грегори, вышел из сарая с большим металлическим баком и с грохотом поставил его на землю. Все подтянулись и любопытно приподнялись. Брон снял крышку и, взяв глубокий черпак, заполнил кружку затуманенным спиртным напитком.
- Это — настоящий самогон, Родриг, - сказал Кэйлеб, передавая ему в руки стакан и ухмыляясь. - Пей.
Деко с недоверием втянул носом острый и терпкий запах и поморщился:
- Не думаю, что хочу закончить этот день пьяным.
Мэдж ткнула его в плечо и закивала:
- Пей. Или это выпью я.
Родриг проглотил холодную жидкость, задохнулся от переизбытка чувств и захлопнул глаза, разглядывая шумную темноту. Люди повскакивали с мест, громко переговариваясь и наливая друг другу спирт. Горло жгло, словно туда капнули кипящее масло, веки слипались, а голова бесперебойно гудела. Откуда-то издалека послышалась музыка старого электрофона, звучание стройных мелодий сменилось на резкий бас следующей грампластинки. Молодые девушки, снимая с кос туго закрученные жгуты, легко затанцевали; их хмельные глаза и улыбки приманивали, но Родригу лень было даже встать, чтобы присоединиться. Он сидел всё на том же пеньке, рассматривал ладонные складки помутневшим взглядом и закусывал мягкую губу.