Высокий костёр погас, запахи алкоголя и ароматного бульона выветрились, и убежище начало погружаться в глубокий сон, когда в темени леса, среди кустов шиповника и высокой обугленной травы, сверкнул белый луч фонаря.
Глава 15. Мэдж
Стены тусклых пустых коридоров терялись в свете встроенных потолочных лампочек, сливаясь с грязным желтоватым сумраком. Толстые каблуки отстукивали определённый прерывистый ритм и иногда замолкали, когда Мэдж, останавливаясь у стендов с расписанием выхода разведывательных отрядов, замирала. Всё её нутро сжимали волнующие тиски. Сегодня вечером бригада механиков должна была покинуть стены Комплекса. Фоккл порывалась отправиться с ними, но никто её не пускал. Это раздражало.
Однако сейчас мысли были заняты совершенно другим. Она чувствовала себя воодушевлённо, радостно; пружинистая походка полностью описывала положительный настрой. Женщина заправила за ухо пушистую тёмную прядь и продолжила свой путь. Сегодня она должна рассказать обо всём Лаванде. Всё, что узнала.
Добравшись до более светлого коридора, где находился медицинский блок, Мэдж коротко вздохнула, почёсывая бровь. Лаванду Трот, исхудавшую, с белым лицом и впалыми сухими щеками, обычно можно было найти на койке одного из детей с врождёнными заболеваниями. Она сидела, глубоко склонившись и опустив свою голову ниже груди, перебирая колючими пальцами бусины браслета и смотря на безмятежное лицо ребёнка. С её тонких жёлтых губ не сходила ласковая улыбка, но в глазах до сих пор пылала боль. Боль от потери.
В этот тёплый вечер всё должно было перемениться.
Мэдж нервно прикрыла глаза, вытерла лицо вспотевшей ладонью и закусила губу. Проникнув через главную дверь, которая вела в белые помещения, Фоккл замерла, разглядывая тучные фигуры людей, стоящих у мед.блока.
- Добрый день, - приветливо сказала она.
Двое рослых охранников, низко склонившись, курили толстые сигареты.
- Добрый, - оскалился один из них.
Он бросил окурок в урну, подошёл ближе, вглядываясь в помрачневшее лицо женщины и резким движением ударил по щеке. Мэдж свалилась на колени, голова закружилась от боли, а в глазах потемнело. Подоспел второй охранник, схвативший её за воротник и придавивший ногой к полу.
Фоккл обхватила свою голову руками и замолчала, липкие волосы рассыпались по плечам, закрыв половину раскрасневшегося сморщенного лица. Её тело скрючилось и стало похоже на засохший лимон.
- Твоя тётка украла медикаменты из хирургической. Из-за неё сегодня умер мой лучший друг, - сквозь крепко сжатые зубы процедил охранник, чьи черты лица имели довольно сильное сходство с ослиными. Вспухшие уши торчали из-под кепки, как две антенны, кривой рот уродливо изгибался, а большие глаза придавали его выражению тупость и отрешённость.
- Зачем, - Мэдж подавилась резко хлынувшим воздухом, - зачем вы это делаете?! Отпустите!
Мужчина хохотнул, упираясь дулом автомата в плечо женщины. Она лежала неподвижно, почти задыхалась от боли в мышцах.
- Мой лучший друг был ранен во время чёртовой работы в мастерской - ему оттяпало несколько пальцев на ноге свалившимся столярным станком. Врачи у нас, как всегда, на высоте - в отделении, куда мы пришли за помощью, было пусто! Пришлось вести его самим, - плечо Мэдж пошевелилось, и охранник надавил на него сильнее, не стирая с потного лица ухмылки. - Началась гангрена. Мы решили ампутировать ногу, благо, я имею опыт в этом паскудстве, но знаешь, что? Никакого, нахрен, морфия в шкафу не было!
Мэдж задёргалась, делая попытку вырваться.
- Он умер от боли. Прямо на диване. А потом мы отыскали воровку наркоты - она шла по коридору и несла её в руках, как будто так и надо! И ради кого? Ради пацана, который не сегодня, так завтра, сдохнет?
Он сделал широкий замах и пнул Фоккл в голову. Она замычала.
- Прекрати!
- Но мы же не станем избивать старую бабку, хотя стоило.
Мышцы налились свинцом, стало душно, запершило в горле.
«Зачем, Лаванда? Зачем?»
- Отпустите меня, - твёрдо и негромко сказала Мэдж, прищурившись и следя за охранниками. Внутри поднялась волна звериной ярости. - Хватит!
Она рванула вперёд, но больно свалилась на колени, когда другой охранник, третий, в зелёной пёстрой кепке, скрутил руки и размашисто толкнул в спину. Первый удар пришёлся по рёбрам. Затрещали кости, живот взорвался пульсациями и жуткой режущей болью. Второй пришёлся по бедру, на котором тут же расплылся огромный синяк. Её потянули за волосы вправо, наступили на них и примяли жёстким ботинком. Потом она получила по лицу, губа лопнула, и из неё потекла кровь.