И тем не менее, сколько бы ты не договаривался с собой и своим разумом, есть нечто большее, что живет по своей логике и сценарию. Начался мой личный ад. Бессонные ночи давали о себе знать. Аппетита не было совсем, вместо завтрака, обеда и ужина я пила кофе и энергетики, чтобы хоть как-то чувствовать себя бодрее. Набрала больше работы, и после учебы отвлекала себя этим, лишь бы ни о чем и ни о ком не думать лишний раз.
Прошла неделя в таком режиме. На меня было страшно смотреть, я сильно схуднула. Мой болезненный вид, явно, бросался в глаза. На расспросы одногруппников отвечала лишь, что сижу на диете, они понимали, что с диетой я как-то погорячилась.
17
Однажды, лежа ночью в постели, я почувствовала боль в области живота, точнее ниже, как при критических днях. Подумала, наверно пришли. Пошла выпила таблетку и легла опять. Но боль не прекращалась, она становилась только острее, потом еще и в поясницу ударило. Меня так скрутило, что я не могла даже пошевелиться. Критические дни у меня всегда проходили без особой боли, поэтому меня, конечно, настораживало мое нынешнее состояние. Боль стала невыносимой, и я уже перепугалась не на шутку. Может в скорую позвонить, пришла мысль. У них, явно, найдутся более сильные обезболивающие. Но поедут ли они из-за такого случая ко мне? Чтобы принять решение мне еще понадобилось пару раз скрутиться от боли, и я все же набрала 03. Не стала говорить ничего про женские дни, да и крови не было. Просто объяснила диспетчеру свое состояние. Она еще задала пару уточняющих вопросов, и, сказав, что машина уже выехала, положила трубку.
Мне казалось, скорая ехала целую вечность. Я даже не помню, как открыла им дверь, ибо шла уже почти ползком. Я еще раз описала свое состояние прибывшему врачу. Она меня ощупала и так и эдак.
– Какой срок?
– Срок чего? – голова кружилась от боли, и я не совсем понимала, о чем меня спрашивают.
–Беременности, моя хорошая, беременности.
–Я…не беременна.
–Так собирайтесь, поедите с нами. Надо срочно осмотреть Вас в больнице, там все необходимые условия, точно все определим.
«Если есть беременность, то у нее угроза выкидыша». – Услышала я, как она шепнула другому человеку в белом халате, пока я закидывала в пакет необходимые вещи, следуя ее инструкции. Сил вступать в этот диалог, и что-то расспрашивать у меня уже не было.
18
Уже в больнице меня на каталке повезли сразу же в какой-то кабинет, начали делать УЗИ и еще что-то, я не совсем соображала. Задавали мне вопросы, я, не помня себя, отвечала.
Потом иголки, иголки, народ, столпившийся возле меня. Мне хотелось бы опустить описание всех подробностей, что там происходило. Но в какой-то момент я перестала чувствовать боль, и скорее всего, от бессилья провалилась в сон.
Проснулась я уже в палате. Утром. На соседней койке лежала женщина, сразу меня поприветствовала, представилась. Справилась о моем самочувствии и уточнила, с чем я сюда попала. А я даже не знала, что ответить, потому что сама не совсем понимала, что произошло. Только низ живота очень сильно болел.
На обходе врач, мужчина, совсем еще молодой наружности, объяснил, что случился выкидыш, сделали чистку, отсюда могут быть боли, предупредил. Планировали подержать меня здесь еще пару дней, понаблюдать, чтобы избежать осложнений, мол, какой-то особый случай. Я не решилась выяснить еще больше подробностей, мне было как-то неловко перед своей соседкой и перед теми, кто пришел вместе с врачом на обход. Я и так сидела вся пунцовая, пока он мне все это говорил. Казалось, что это слишком интимная вещь и хотелось поговорить с ним наедине.
После обеда, я еле доползла до поста, к медсестрам, чтобы узнать, где я могу найти врача. И побрела к нему, чтоб все расспросить.
Он меня принял, был очень вежлив, предложил присесть. Я слушала его внимательно, хотя из-за вставок профессиональной терминологии, что-то от меня ускользало. Случился выкидыш, были осложнения, что бывает крайне редко на таком раннем сроке. А я ведь даже не знала о беременности, что собственно, и врачу пыталась донести, хотя имело ли это сейчас значение. Что поспособствовало этому происшествию, особенности моего организма или то, что я морила себя голодом всю неделю, запихивая в себя несколько литров химии, он не смог ответить. В связи со сложившимися обстоятельствами и спецификой проделанной работы, появился риск не иметь больше детей. «Риск есть всегда». Дальше я его уже не слышала, у меня стоял звон в ушах, и я теряла ориентир. Просто смотрела на него, и видела голову, у которой открывался рот, а звук не шел. Я никогда не грезила быть матерью, да и, как мне казалось, в моем возрасте рано было думать о таких вещах. Я даже не понимала, как я отношусь к детям, потому что сама еще была ребенком. И что получается? Для меня эта часть жизни навсегда закрылась? Когда тебе сообщают подобные вещи это, конечно, сильно ранит. То ли дело я сама выбираю не быть матерью, другое, когда этот выбор сделали уже за меня.