На ватных ногах, уже не помня боли, я вернулась в палату. Слава богу, моей соседки в этот момент там не оказалось. Я просто рухнула на кровать и начала реветь. Сейчас моя душевная боль была куда сильнее физической.
19
Разбудил меня чей-то голос. Мне показалось или меня кто-то звал по имени?
– Лера, – мужской голос настойчиво, вытаскивал меня из полудрема. – Лера.
Развернувшись, через плечо я увидела Марка. Это во сне или наяву? Все еще не понимая, вглядывалась я в его лицо, на котором читалось беспокойство, но при этом он улыбался.
– Лера.
И тут мое сердце забилось в истерике. Марк, собственной персоной, стоял в центре палаты. Я посмотрела в сторону койки соседки, ее там снова не оказалось, ей же лучше.
– Тебе чего? – спросила я и, не дождавшись его ответа, продолжила. – Ты чего здесь забыл? ПА-ШЕ-Л НА-Х-РЕН отсюда. Я тебя ни знать, ни видеть больше не могу и не хочу. Исчезни. И никогда, слышишь, больше никогда не появляйся в моей жизни…больше никогда, – голос у меня был хриплый, и будто говорила не я, а демон, который в меня вселился. – Прошу уйди, просто уйди, ради всех святых. Я не хочу больше тебя в своей жизни. Если у тебя есть хоть капля уважения ко мне, просто оставь меня, наконец... Уходи!!! – уже кричала я.
Я не могла разгадать выражение его лица, да и мне было все равно. Все, что я сейчас хотела, чтобы он просто ушел. Видеть его не было больше сил. В этот момент я его искренне ненавидела каждой своей клеточкой.
Он не сказал больше ни слова, просто вышел. А я расплакалась пуще прежнего. Я рыдала взахлеб, выхватывая ртом воздух, которого сейчас катастрофически не хватало. Я была похожа на рыбу, которую выбросило на берег.
Вот так, человек уходит и оставляет после себя лишь спертый воздух. Воздуха мне, пожалуйста! Пожалуйста, воздуха! Кажется, я медленно умирала.
***
На следующий день ко мне приехала Марина. Я знала, что она возвращается в город, и скинула ей адрес больницы, на всякий случай, когда появилась такая возможность. Она была единственная, кто знал, где я. Ни мама, ни мои девчонки, ни уж тем более Катя не были в курсе. Если бы мы не жили с Маринкой в одной квартире, возможно, и ей я бы тоже не сообщила. А так посчитала нужным поставить ее в известность.
Марина присела ко мне на кровать, я обняла ее как самого близкого и родного мне человека, хотя и подругой-то она мне никогда не была. Просто соседка, с которой мы смогли найти общий язык и ужиться в одной тесной однушке. И никогда мы с ней не были так близки как в это мгновенье. Она обнимала меня также крепко, будто понимала всю мою боль и пыталась разделить ее со мной. Мне так сейчас это было нужно. Вот такого простого человеческого тепла.
Через пару дней меня уже выписали. Врач заверил, что все хорошо, и нет необходимости в дальнейшем моем нахождении здесь. Выдали приличный список с рекомендациями, еще не менее скромный список лекарств, и с пожеланиями скорейшего выздоровления, отправили домой на реабилитацию.
На удивление, я быстро пришла в себя. Со временем и боль внизу живота прекратилась, перестав напоминать о случившемся. Я продолжала жить, как ни в чем не бывало. Либо делала вид и у меня это здорово получалось. Но, если честно, вправду, было ощущение какой-то легкости, будто что-то ненужное отвалилось из моей жизни и это принесло, наконец, упоение.
Единственный раз пришлось снова окунуться в воспоминания, когда Маринка рассказывала про приезд Марка, и сильно извинялась за то, что дала адрес больницы. Еще от нее я узнала, что он оставил денег на всякий случай и попросил держать его в курсе событий. Деньгами мы не стали брезговать, заплатили за несколько месяцев за квартиру, однако, он сильно раскошелился. На связь с ним она, конечно, не выходила, более того по своей же инициативе заблокировала его номер, чтобы он никак не мог с ней связаться. Так мы эту тему для себя закрыли и больше к ней не возвращались.