Когда Петрович только летел в воду, он уже проклинал Серёгу за то, что тот нарушил неписанное правило – не хвататься за сухостой. Толстый ствол грохнулся со всего маху от одного прикосновения. Упал на плот. Сработал принцип батута. Те, кто не придержались вылетели. Сначала вылетела расслабленная и разомлевшая Люда. Петрович упал вторым, поэтому оказался сверху. Он лежал на спине, а его ноги, стреноженные фалом, сначала торчали над бортом, а когда плот стал наплывать, Леха перевернулся, запутанные веревкой ноги соскользнули в воду. Он грудью навалился сверху на тело Людмилы. Она была прижата к камням. Петрович вместе с плотом наползал на девушку, пытался оттолкнуться от дна, отжаться на руках, но плот был неподъемным. На нём же дерево в целый обхват и весь туристический скарб! Одному сдвинуть такое нет никакой возможности! Быстрее бы сориентировался Серега! Что он там чешется! Долго так не продержишься, но всё равно, плот снесёт. Впереди открытая вода, там поглубже. Будет пространство чтобы проползти между днищем плота и дном. Это только вопрос времени. Не надо паниковать. Надо держаться! Сереге с Андреем надо толкать плот на глубину или скидывать бревно. Медленное скольжение днища плота по спине прекратилось. Лёха понял – плот остановился. Дерево как якорь приперло его ко дну. А их зажало между резиной и камнями.
Тело девушки напряглось, стало каким-то маленьким, детским, беспомощным. Она выпустила воздух. Грудная клетка судорожно задергалась. Петрович понял, что сейчас она отключится и непроизвольно вдохнет. Вдохнет воды и захлебнется. Он изо всех сил уперся в каменистое дно, дотянулся до её лица, своими губами нащупал губы Людмилы, зажал нос себе и ей, прижался ко рту и выдохнул. Тело Люды расслабилось. Судороги прекратились. Она замерла. А потом сама судорожно сделала вдох, забирая молекулы кислорода из Лешиных легких. Потом вдохнул Лёха. Он уже переставал соображать, что делать дальше, а только плотнее прижимался к губам девушки и дышал. Дышала и она. Пускай пустым, дурманящим, но воздухом!
Когда Серега обрушил дерево, ему стало не по себе. Деревом сшибло двоих – Лёху и Люду. Что с ними? Упали в воду. Прижало плотом. Блин, что делать? Андрей сидит, как замороженный. Чего ждёт? Надо сбросить бревно. Серега попытался сдвинуть дерево, но оно было неподъемным.
– Андрей, помогай!
– Что делать?
– Давай столкнём с плота.
Толкание ни к чему не привело. Гнилое снизу дерево сверху имело вполне себе приличную крону, которая, упираясь ветками, как распорками, в дно переката, прочно удерживала ствол на месте. Подводники так и не всплыли. Серега понял, что их, видимо, сильно прижало. Главное, чтобы не потеряли сознание. Он спрыгнул в воду, чтобы облегчить плот. Столкнул и Андрея. Тот стоял по колено в воде, с ничего не понимающим выражением лица. Стали толкать плот по течению. Он сдвинулся только немного и встал. Как быть? Надо перепилить ствол, тогда можно будет скинуть бревно или столкнуть плот на глубину. Сергей вытащил пилу из ремнабора и стал быстро пилить. Устав, передал пилу Андрею. Трухлявое дерево поддавалось легко. Но чтобы его распилить надо ещё пару минут. Уже одна прошла. Выдержат ли товарищи?
Андрей растерялся ещё больше, чем когда сам оказался под водой. Он ощущал состояние какого-то ступора. Лезли ненужные мысли. Как такое возможно? Что делать? Хорошо, что Серёга дал ему пилу. Он пилил дерево и боялся представить себе, что они найдут под днищем плота.
Петрович чувствовал, что осталось только несколько мгновений, после которых он потеряет сознание. Люда уже перестала дышать. Но это даже лучше. Не наглотается воды. Сверху медлили. Надо действовать самому. Он опустил правую руку, нащупал рукоять прикрепленного на поясе ножа, выдернул его и вонзил в плот. Пузыри воздуха ударили в лицо. Петрович рванул по прорезиненной ткани насколько хватило руки. Плот стал резко оседать, превращаться в тряпку. Давление сверху ослабло. Наверх! На воздух!