Когда Андрей уже допилил до середины ствола, Сергей, удерживающий ствол от провисания и зажима пилы, увидел, что вода под плотом закипела. Из-под днища пошли пузыри. Сам плот внезапно стал морщиться, оседать, превращаться в тряпку. Толстый конец бревна опустился в воду, потащив за собой ткань плота. Показалась спина Петровича и длинные русые волосы Людмилы, полощущиеся течением. Петрович резко выпрыгнул из воды, закашлялся. Андрей оцепенело стоял в воде с пилой в руках и наблюдал за происходящим. Серега кинулся к Люде. Её уже поднимал Лёха, спотыкаясь в веревочных путах. Лицо девушки было бледным. Она не дышала. На берегу Сергей перекинул её через колено. Изо рта потекла вода, а потом пошла красноватая пена. Девушка шумно вдохнула. Сергей тряс её и кричал: «Ну, давай, дыши! Дыши!». Людмила вдохнула глубоко и открыла глаза. Взор сначала мутный, постепенно становился осмысленным. Андрей встрепенулся, подбежал к ней и с тревогой в голосе спросил: «Как ты?». Люда заплакала.
– Как я? А ты как? Почему ты меня не вытащил? Почему?
Началась истерика. Она кричала, била Андрея в грудь. Люду укутали в спальник, положили на траву. Андрей остался рядом с девушкой. Иваныч и Петрович занялись сбором «такелажа». Автобус пришел вовремя. Вечером все были в поселке.
Через полгода Андрей и Людмила поженились и переехали во Владивосток. Там у них родился сын. А потом почти двадцать лет о них ничего не было слышно.
В тот вечер Петрович выпил обычную дозу снотворного – полтарашку «Жигулёвского». Старому, толстому и облысевшему терапевту сельской поликлиники давно опостылела серая и однообразная жизнь. После работы принимал на грудь, падал в койку, включал телевизор и засыпал. Утром шел в кабинет и принимал больных. Изучил не только болезни, но и цвета бюстгалтеров у постоянных пациенток. Дети выросли и разлетелись. Жена просто уехала. Старые знакомые и друзья из тех, кто не помер, ушли в городские клиники. Молодые доктора со своими виртуальными интересами навевали скуку. Иногда Алексей Петрович брал гитару и пытался спеть что-нибудь. Иногда уходил в читательский запой. Но всё казалось скучной, жалкой, примитивной копией былой жизни. Всё уже было. Как в «Экклезиасте». Настоящее – повторение прошлого. Зачем жил? К чему пришел? Петрович осмотрел свою двухкомнатную панельную берлогу. Обшарпанные обои, местами отошедшие от стен. Облупившаяся краска на покрытом оргалитом полу. Замасленные кухонные шкафы и пыльный диван с провалом посередине. «Если не приглашать гостей – апартаменты ещё ничего», – подумал Алексей. И тут, как назло, в дверь постучали. Кого несет. Уже девять вечера. А зимой это почти глубокая ночь. Петрович поднялся с постели и пошаркал к двери.
– Кто там?
– Алексей, откройте!
Женский голос показался знакомым.
– Что надо?
– Поговорить.
Открыл дверь, больше из любопытства. Вошла худая незнакомая женщина.
– Лёша, ты меня не узнаёшь?
Опять резанули знакомые интонации.
– Это я, Людмила…
«Вот это да! Люда! Боже, какая старая и страшная! Даже не худая, а измождённая. Никогда бы не узнал. Видимо, плакала. Размазала тушь», -подумал Петрович.
– Люда? Заходи.
На кухню приглашать было стыдно, а в гостиной расправленная и не очень чистая постель. Выбрал кухню.
– Прости, не прибрано. Будешь чай?
– Буду.
– Ну, рассказывай, какими судьбами?
– Андрей меня бросил! – Людмила зарыдала.
Петрович знал, что человеку в таком состоянии не надо мешать. Он налил чая и стал терпеливо слушать о том, как Людмила титаническими усилиями устроила мужа сначала в краевую больницу, потом на кафедру в меде. Помогла с кандидатской диссертацией. Три года назад родила ему дочку. А он у-ш-е-л-л-л-л!!! И к кому? Студентке! С лошадиной рожей! Байкерше! Проститутке мотоциклетной!
– Ушел и ушел. Жизнь-то не кончилась. Ещё вернется. Лучше тебя не найдёт!
– Уже нашел. Даже разговаривать со мной не хочет.
– А ты?
– Я его видеть не могу! И не хочу! Ненавижу этого козла!
– Вот и ладненько. Вот поэтому он и смылся с глаз долой.
– Как же так? Я всё для него делала! Я жила для него!
– Видимо, он созрел, возмужал и решил пожить сам, без посторонней помощи.
– Но он же без меня не сможет! Да ещё с этой лошадью! Купил себе байк. Зачем? Чтобы разбиться?
– А ты его просто отпусти. У тебя тоже начинается новая жизнь. Уже для себя, а не для него. После таких резких поворотов даже река меняется. Что уж говорить о человеческой судьбе!
Люда затихла. Прибралась, успокоилась. Поболтали ещё немного. Петрович предложил ночлег. Она улыбнулась: