Бриджет постоянно поглядывала на Роуля. Она ни за что не призналась бы в этом маленькому нахалу, но кот, вероятно, гораздо лучше нее представлял себе, что может представлять угрозу, а что — нет. Сегодня Роуль самодоволен просто до невыносимости: ведь ему удалось предупредить их о слежке грабителей. Если теперь спросить у кота совета, он по гроб жизни будет ей это вспоминать.
В свою очередь, Роуль настороженно оглядывался по сторонам, принюхивался и крутил ушами, впитывая все картины и запахи этого занятого, маниакально активного хаббла.
Запруженные людьми лабиринты торговых палаток и прилавков близ воздушной гавани оказались только предвестниками настоящих торговых районов. В одном лишь квартале Платформы было больше лавок и магазинов, чем во всем хаббле Утро! К тому же свое вертикальное пространство местные жители разделили пополам, так что наверху расположился целый второй уровень, заполненный, по-видимому, еще большим количеством предприятий и торговых точек.
Каждая тесная улочка здесь была отдана какому-то определенному ремеслу или роду занятий. У жестянщиков и кузнецов имелась своя улица, жаркий воздух которой полнился звоном ударов металла о металл. Была и целая улица бумажников, причем здесь витали такие тяжелые запахи, сопутствующие их труду, что Роулю пришлось зарыться носом под руку Бриджет, — так он и сидел, пока они не свернули за угол. Между улицами красильщиков и кожевников расположилась улица чанерий, и буквально все здесь куда-то очень спешили, обгоняя их медленно шагавшую группу с ворчанием и упреком во взглядах.
Разнообразие встречавшихся им людей поражало не меньше. Бриджет всегда считала хаббл Утро самым пестрым и радушным во всем Копье, точкой средоточия всей культуры Альбиона, но — пусть чужаки не были там чем-то неслыханным — ее родной хаббл не шел ни в какое сравнение с тем, что творилось здесь.
За какой-то десяток минут она заметила на улицах Платформы с полдюжины разных групп приезжих. Так, на глаза Бриджет попалась стайка румяных граждан Олимпии в обычных для них зеленых с золотом нарядах. Большинство — с вышитым на груди лавровым венком, символом родного Копья, другие же носили его в виде подвески или перстня. Пять шагов в сторону — и вот перед нею пара женщин с золотисто-коричневой кожей, выдававшей в них граждан Нефесии, в длинных широких юбках из полдюжины разноцветных слоев с замысловатыми прорезями. За ними вышагивает атлантиец — высокий боерожденный мужчина с почти черной кожей и глазами цвета голубого льда, одетый в сине-лиловый мундир капитана воздушного судна. Почти сразу за ним на глаза Бриджет попалась целая ватага довольно низкорослых, худых мужчин и женщин изможденного вида, чьи лица украшали обычные для пайкеров тонкие завитушки ритуальных шрамов.
— Вы впервые за пределами хаббла Утро, мисс Тэгвинн? — спросил у нее Бенедикт.
Чуть смутившись, Бриджет поспешила отвести взгляд от гостей из Пайка:
— Это настолько очевидно?
— И очень даже естественно, — сказал он. — Если на то пошло, около семидесяти процентов граждан Копья Альбион вообще никогда не покидают родных хабблов.
— Я сказала бы, это несколько сокращает шансы подвергнуться нападению уличных грабителей, — заметила Бриджет.
Бенедикт криво усмехнулся.
— Ну, разумеется. Подобные банды никогда не пытаются поживиться за счет жителей собственного хаббла. Власти слишком легко найдут виновных. Да и лидер банды не похвалит.
— Лидер? — удивилась Бриджет. — То есть они не просто… ну, шайка разбойничающих бездельников из туннелей вентиляции?
— Нет, разумеется, — покачал головой Бенедикт. — Все, чем они занимаются, нужно четко координировать и готовить.
— Организованный грабеж?
— Помимо всего прочего, да, — сказал Бенедикт. — А еще контрабанда, распространение опасных пьянящих субстанций, незаконная продажа и перевозка оружия, лекарств, живого товара… — Лицо его чуть потемнело. — Гильдии все это контролируют и тщательно планируют.
Бриджет моргнула.
— Как это? Гильдии? Такие, как Гильдия работников чанерий?
— Сомневаюсь, чтобы это походило на то, что есть у нас в хаббле Утро, — рассудительно ответил Бенедикт. — Здесь все гильдии вечно соревнуются между собой, и большинство так или иначе заняты темными делишками. Кто-то из них увяз глубже, чем остальные, но таковы правила: если кому-то в хаббле Платформа проламывают голову, это потому лишь, что одна из гильдий посчитала это выгодным.