В том, что какие-то обитатели Поверхности могли попасть в Копье, не было ничего нового. Вообще говоря, мелкие зверьки постоянно забирались внутрь. Копье пронизывали буквально сотни миль вентиляционных шахт и туннелей, водных и канализационных каналов, цистерн и отстойников. Везде, где было возможно, Строители установили металлические решетки, но постоянный контакт с внешней атмосферой постепенно разъедал их защитное покрытие, в конечном итоге обращая в ржавчину.
Люди не вполне осознавали, как много кошки делают для защиты жителей любого Копья. Разумеется, милые пушистые задиры поступили бы так же в любом случае, и не ради еды, а просто из любви к охоте. Принято считать, что кошки охотятся в основном на мелких грызунов и им подобных существ, и это, конечно, чистая правда, — но на самом деле, действуя сообща, кошачий клан вполне способен загнать и свалить добычу куда крупнее себя.
Иногда, впрочем, в туннели Копья проникали существа, слишком крупные и опасные даже для кошек. Именно поэтому каждый хаббл нанимал зверодавов — людей, которые профессионально охотились на таких хищников, выслеживая и истребляя кошмарных непрошеных гостей прежде, чем эти чудища могли устроить охоту на граждан Копья, а также ремонтировали и меняли защитные решетки.
Но то дикие существа. А если аврорианцам чудом удалось натаскать какую-то свирепую зверюгу с Поверхности сражаться заодно с ними… Существует немало преданий, романов и пьес с сюжетами, построенными на метаниях некой заблудшей души, которая пытается приручить дикую тварь с Поверхности и заставить ее выполнять свою волю. И всех этих вымышленных персонажей неизменно встречает одна участь: мучительная гибель в когтях собственного питомца.
Диких тварей нельзя приручить. Их нельзя подчинить. Что, собственно, и делает их дикими.
— Они здесь чужаки, и они хотят нас уничтожить, — сообщила Чудачка своей банке. Лицо девушки было изможденным, но говорила она спокойно и сухо. — Нас всех, до единого. Им нет разницы, какое Копье мы зовем своим домом.
— Что ж, — вздохнула Бриджет, — если аврорианцы и впрямь задумали поиграть с этим огнем, ждать недолго. Пламя обожжет их самих.
— Однажды мне приснился весь наш мир, целиком, — сказала Чудачка. Ее усталый взгляд скользнул по лицу Бриджет, прежде чем бессильно упасть. — И этот мир пылал в огне.
Бриджет не ответила, но плечи девушки вздрогнули от внезапного озноба, и она отвернулась еще раз взглянуть на Роуля. Ожидание затягивалось.
Глава 30
Когда бармен махнул им рукой, Бенедикт отправился за заказанными напитками. Сразу по его возвращении мастер Ферус с явным воодушевлением ухватил свою довольно объемистую пивную кружку и немедленно поднес к губам, чтобы долго от нее не отрываться.
— Боже мой, — покачала головой Гвен. — Я вполне уверена, что настоящий джентльмен не стал бы так набрасываться на выпивку.
Сияя от удовольствия, Ферус опустил кружку и стер пену с верхней губы.
— Ошибки нет, джентльмен не стал бы. Но, к счастью, я избавлен от всех качеств, присущих настоящим джентльменам, а посему могу не забивать себе голову правилами этикета…
Старик помахал бармену опустевшей кружкой и распорядился:
— Еще одну, сэр Бенедикт!
Едва успевший усесться Бенедикт криво улыбнулся старику и, не сетуя, встал вновь, чтобы проделать еще одно путешествие через общий зал таверны и обратно. Вернулся он с двумя огромными кружками, по одной в каждой руке, и обе аккуратно выставил на стол перед Ферусом.
— Вот человек, способный планировать! — обрадовался старый эфирреалист. — Предвидение и предусмотрительность — вот важнейшие черты любого, кто претендует на солидность.
— Я всего-то надеялся успеть попробовать свое пиво прежде, чем опять придется вставать, — сказал Бенедикт и демонстративно прихлебнул из собственной кружки. — Как тебе здешний чай, сестрица?
— Идеально теплый, — ответила Гвендолин, но все равно добавила ложечку меда, размешала и пригубила. Даже остывший чай — все равно чай, слава богу, и этот вкус казался приятно нормальным после всех странностей последних дней. — Мастер Ферус… Подумать только!
Ферус оторвался от второй опустевшей кружки, ловко скрыл кашлем негромкую отрыжку и улыбнулся девушке:
— Да, дитя?
— Я так понимаю, вы отнюдь не беспричинно расправляетесь со своей способностью здраво рассуждать?