Следя за Рэнсом, Гримм позволил себе медленный выдох. Кеттл подступил к нему с беспокойством во взгляде.
— Эта женщина, — негромко признался Гримм, — выводит меня из себя.
Кеттл хмыкнул.
— Тогда зачем вы на ней женились?
Гримм проследовал за ней в свою каюту и закрыл за собой дверь. Внутри он прислонился плечами к дверям и сложил на груди руки, — затем в основном, чтобы поддержать правой рукой раненую левую.
— Ну хорошо, Каллиопа, — негромко сказал он. — О чем ты заставишь меня жалеть на этот раз?
Свою шляпу Рэнсом небрежно бросила на его письменный стол, присела на койку и с блаженным видом растянулась на ней.
— Что, если я просто соскучилась? Неужели я не могу навестить старого друга?
— Друга? — безо всяких эмоций в голосе повторил Гримм. — Опыт и здравый смысл подсказывают, что не можешь.
Она ответила озорной улыбкой, и зеленые глаза сверкнули на волевом, скуластом лице. Если Каллиопу изобразил бы художник, никто и не подумал бы назвать эту женщину красивой, и все же ее красота была очевидна: в том, как она держала голову, в блеске глаз, в уверенной плавности движений. Застывшее изображение бессильно уловить подобные черты. Заставить Каллиопу сидеть неподвижно? Невообразимо. Гримму было ясно, что, даже пребывая в относительном покое, Каллиопа была чем-то занята: ее мозг напряженно трудился, сортируя мысли, находя решения, ведя учет всем деталям окружения. Чтобы разглядеть в этой женщине подлинную красоту, нужно видеть ее в движении.
— С тех пор как Адмиралтейство выставило тебя вон за точное следование приказам, ты стал таким циником, Фрэнсис… — сказала она. — Стыд и срам.
Гримм молча смотрел на нее.
Каллиопа воздела глаза к потолку каюты.
— Готова поклясться, что помню в тебе какие-то зачатки чувства юмора. Давным-давно, на заре туманного прошлого.
— У нас много чего было, — ровно произнес Гримм. — Что тебе нужно?
— Хочу предложить одну работенку. Легче не бывает и выгоды через край.
— Верится с трудом, — кивнул Гримм. — Но, боюсь, я предпочту не терять очередной годовой заработок ради твоего развлечения.
— Дело совсем не в деньгах, — ответила она.
— С каких это пор? — негромко осведомился Гримм.
— У меня и так все отлично, — улыбнулась Каллиопа. — А что, и месяца не прошло, как мы наткнулись на подбитое торговое судно класса «Кортес». У него имелся свой эскорт в виде боевого крейсера, но тот, очевидно, бросился вдогонку за бандой каких-то полоумных пиратов-любителей, которые здорово облажались с попыткой нападения. Но подбить его они успели, оголив брюхо. В общем, я захватила и само судно, и его груз. Все это продала, да еще и выкуп за команду получила. Могу сейчас просто купаться в деньгах.
Хмыкнув, Гримм распахнул дверь каюты.
— Кажется, с меня довольно. Всего наилучшего, капитан Рэнсом.
— Нет, — протянула она со сталью во взгляде. — Ты еще мало услышал. Пока рано прощаться, выслушай меня. Дай мне одну минуту. Если предложение тебе не понравится, я уйду.
Гримм поморщился.
— Этот разговор окончен.
Каллиопа уселась на койке. Брови сдвинуты, во взгляде напряжение.
— Мэд… — очень тихо сказала она. — Пожалуйста.
Гримм несколько секунд разглядывал ее. Потом вновь захлопнул дверь.
— Только одну минуту, — согласился он.
— Из-за ошибки в записях меня зафрахтовали дважды, — сказала Каллиопа. — У меня полтрюма песка, предназначенного для чанерий Олимпии, а еще полтрюма набиты медикаментами, которые нужно отвезти в Кессам. Доставить оба груза вовремя никак не получится. Помоги мне с рейсом в Олимпию, и я поровну разделю с тобой чистый доход.
— По справедливости, дележ на девяносто и десять процентов выглядит более логично, — заметил Гримм.
— Хочешь заграбастать девяносто процентов моего фрахта? — ахнула Каллиопа.
— Десять процентов и солидная репутация перевозчика — куда лучше, чем ничего и разорванный контракт, — сказал Гримм. — Теоретически рассуждая.
— Не вижу никакого смысла пытаться тебя переспорить, — сузила глаза Каллиопа.
— Ни малейшего смысла. Не я нуждаюсь в помощи.
Сжав губы, она резко кивнула.
— Судя по всему, ты оставляешь мне мало выбора.
— Вообще-то никакого. Я не в состоянии помочь. Тот крейсер, что ты упомянула, выпустил «Хищнице» кишки. Поднять ее в небо мы сможем еще не скоро.
Каллиопа опустила лицо, набычившись.