— Гримм!
— Я в порядке! — буркнул тот, перекатываясь на бок. Поднявшись, сразу сорвал с себя куртку и поскорее обернул ею левую руку. — Что это было? Кот?
— Не думаю. Кошки никогда так не кричат.
Пронзительный вой несся уже из обоих концов туннеля.
— Он тут не один, — сделав вывод Гримм.
— Спиной к спине! — ответил Байяр, и Гримм внезапно почувствовал, как ему в ребра жестко уперлись костлявые плечи его товарища.
— Надо было заводить друзей повыше ростом, — выдохнул Гримм.
— Прикуси язык, старина, или я все ноги тебе изрежу.
Во тьме что-то захлопало, и неведомое существо опять налетело на Гримма. Готовый к этому, он выставил вперед обмотанную кожей руку и сразу ощутил, как в нее вонзаются чьи-то зубы. Заорав, Гримм резко развернулся влево, ударив зверя о камни, из которых были сложены стены в Копье. Этот маневр он довершил взмахом короткого клинка в правой руке и почувствовал, как лезвие глубоко погрузилось в плоть нападавшего. Коридор затопило трескучим, щелкающим визгом, какого ему не доводилось слышать прежде. «Ха!» — донесся сзади крик Байяра, а затем чье-то грозное рычание.
У Гримма не было возможности оглянуться. Зубастая скотина отчаянно билась, даже пригвожденная к стене, и ее когти впивались в руку даже сквозь все слои толстой кожи. Гримм продолжал колоть ее саблей, со всей силой и быстротой, на какие был способен, и молил только об одном: не пронзить бы впотьмах собственную руку. При этом он ничего не видел — разве только смутную фигуру, корчащуюся у стены, — зато чувствовал, как из нанесенных его саблей ран брызжет горячая кровь.
Испустив еще один вопль, существо внезапно вырвалось из захвата и исчезло неведомо куда. Коридор в обоих направлениях заполнило собою эхо от криков, затухавших по мере отступления неизвестных. Подчиняясь инстинкту, Гримм вновь нашел Байяра и крепко прижался к нему спиной. Так они простояли, тяжело дыша, еще несколько долгих секунд. Пострадавшая рука Гримма пульсировала жгущей, острой болью.
— Слабаки, — выдохнул Байяр, когда обоим стало ясно, что атаку удалось отбить. — Чертовы трусливые твари.
— Точно, — согласился Гримм. — Бежим отсюда?
— Сейчас побежим, — сказал Байяр, — ты не торопись. Тут у меня где-то был свет…
Гримм вслушался в шорох одежд Байяра.
— Ага! — возликовал тот. — Здесь он, в кармане жилета. Совсем из головы вылетело.
Миг спустя рядом возник слабый источник тусклого голубого свечения: из одного из многочисленных карманов Байяр выудил люмен-кристалл с ноготь величиной и поднял его над собой.
Туннель являл собой неприглядное зрелище. Повсюду вокруг была разбрызгана кровь, казавшаяся черной в бледном свете кристалла, — возле Гримма куда больше, чем под ногами Байяра. Сам коммодор почти не пострадал от схватки, сохранив мундир в целости. А вот его сабля до половины клинка была перемазана чем-то темным.
— Владыка небесный… — приподнял бровь Байяр, обведя Гримма пристальным взглядом. — Да ты с ног до головы обляпался кровью… — Взгляд его устремился дальше, к потекам на стене. — Помяни мое слово, старина. Ты зря закопал свой талант мясника.
— Я пробовал, — кивнул Гримм, — но не справился. Пришлось довольствоваться флотом.
— Горечь обиды тебе не к лицу, дружище, — сказал Байяр. Его темные глаза внимательно обшаривали коридор. — Как рука?
— Болит, — признался Гримм. — Я бы не стал снимать с нее остатки куртки, пока мы не попадем куда-нибудь, где можно найти бинты.
— Тогда двинемся не спеша, — предложил Байяр. — Было бы забавно глядеть, как ты бежишь, пока сердце не выкачает из тела всю кровь, — но, боюсь, Эбигейл на меня осерчает. И еще много часов не ответит на мои знаки внимания. Или даже дней.
— Этого мы не допустим, — сказал Гримм. Он стряхнул с лезвия сабли кровь, а затем с гримасой вытер ее о штанину. И вернул клинок в ножны как раз тогда, когда Байяр завершил чистить собственное оружие и протянул ему освободившийся платок.
— Мог бы и сказать что-нибудь, — проворчал Гримм.
— Твой костюм все равно не спасти.
Хмурясь, Гримм открыл рот, чтобы возразить, но в этот миг Байяр резко качнулся назад и начал падать.
«Нет, все совсем не так», — подумалось Гримму. Байяр стоял, как и прежде, совершенно прямо. Его друг не падал! Упал сам Гримм. И уже успел отстраненно ощутить под щекой холодок выстилавшей туннель каменной плиты. Губы Байяра шевелились, однако слова доносились будто бы издалека, одолевая сотни ярдов коридора, и различить их Гримму было не под силу. Он попытался подобрать под себя руку, чтобы опереться и привстать, но конечности отказались слушаться хозяина.