— Возможно, — ответил Гримм. — Но и там попасть внутрь они смогут только устроив кровопролитие. По-моему, они надеются сделать это иначе.
— Вентиляционные шахты?
— Именно. Аврорианцы забросят в них как можно больше диверсантов и тогда примутся ослаблять Альбион изнутри.
Кеттл присвистнул сквозь зубы.
— Просвет этих шахт всего-то, пожалуй, четыре на четыре фута, и зияют они в отвесной стене. Там не за что зацепиться, капитан. Попасть туда — чертовски трудная задачка для вооруженного человека, парящего на эфирном парусе.
Гримм уже направился к трапу.
— Прилежание и упорство способны обратить трудности в ничто, мистер Кеттл, — бросил он на ходу. — Можно предположить, что из вентиляции они постараются попасть в боковые туннели, чтобы уже оттуда начать действовать. В хаббле Утро не сосчитать подходящих для них целей, не говоря уже о верфях и причалах. Наша миссия — закупорить их в боковых туннелях и не дать высунуться оттуда. Нам даже не нужно будет отлавливать всех до единого — не сомневаюсь, наши военные с радостью возьмутся за это, как только причалят назад.
Оглянувшись через плечо, Гримм увидел, что его команда следует за ним, хотя кое-кто еще поправляет на себе перевязи сабель и ремни перчаток.
Кеттл замечательно быстро сумел разыскать покинувших борт «Хищницы»; всего восемьдесят семь человек, без девяти — полный состав экипажа. Видно, все они не отошли далеко, делая ставки на исход дурацкой дуэли.
Сколько из них, задался вопросом Гримм, останутся живы, чтобы увидеть закат этого дня?
— Мистер Криди, оповестите команду, будьте любезны. Каждый из них должен четко понимать, в чем наша цель и что я намерен добиться ее вне зависимости от того, что случится с командным составом или со мной лично. Следует донести эту мысль до всех без исключения.
— Есть, капитан, — обронил Криди и немедленно зашагал обратно, чтобы сразу, коротко и резко, обратиться к ближайшим из шедших позади членов экипажа.
— Мистер Джорнимен! — не оборачиваясь, крикнул Гримм.
— Да, капитан?
— Вы остаетесь.
Воздух разорвал изумленный возглас, приправленный крепким словцом.
— Помнится, вы использовали эпитет «зазнавшийся головастик»? Если вы не в состоянии снизойти до того, чтобы оказать надлежащее почтение моему старпому, Джорнимен, тогда вы определенно чересчур ценны, чтобы рисковать жизнью в перестрелках с аврорианскими лазутчиками. Выполняйте.
Залп ругательств механика растаял позади, в то время как Гримм потрусил вперед, в сопровождении верных соратников.
Они спустились по спиральному пандусу, который вел от верфей к хабблу Утро. Пестрая толпа спешила в противоположном направлении. Вокруг царила жуткая суматоха.
Хотя сам хаббл напрямую не пострадал от бомбардировки с аврорианских рейдеров, сквозь копьекамень передалось достаточно энергии, чтобы обрушить значительное количество кладки, с помощью которой укреплялся и реставрировался свод Копья. Кричали люди, в воздухе явно ощущался запах гари. Устрашающая картина. Сразиться можно с врагом, но не с дымом. Если хаббл или его туннели начнут заполняться гарью пожарища, все бойцы Гримма могут погибнуть, не успев ни вытащить лезвие из ножен, ни разрядить перчатку.
Тут и там мелькали мундиры Гвардии копьеарха: военные спешили на помощь пострадавшим и вытаскивали из-под завалов раненых. Похвальная преданность долгу, вот только их усилия не выглядели хоть отчасти организованными. Гвардейцы бежали группами по три-четыре человека, без очевидной координации. Насколько мог судить Гримм, никто даже не пытался урезонивать или направлять людей, которые продолжали метаться по улицам.
— Сэр! — вскрикнул Криди, вытягивая вперед указующий палец.
Гримм вгляделся в дальний край хаббла — туда, где поверхность внутренней стены отражала беспорядочные белые вспышки; достаточно яркие, чтобы обратить стоящие впереди здания в черные силуэты.
— Перестрелка, — определил Гримм. — Наметанный глаз, старпом. Ну что, поприветствуем наших гостей?
Не дожидаясь ответа, он направился туда ритмичной, хотя и неторопливой трусцой. От бега его израненная рука вновь нестерпимо заныла; тут уж ничего не поделаешь.