— Думаете, я этим занималась в своих снах, учитель? Подслушивала чужие разговоры? Хочется верить, что это не оценка моей порядочности.
— Нет, — ответил Ферус, растягивая слово. Он часто произносил слова медленно, когда его мысли бывали заняты какой-то задачей. — Нет, дитя. Твои недавние кошмары… ты слышишь их шепоток — сколько? Уже с пару недель?
— Вроде того, да, — согласилась Чудачка. — Но, учитель… Как вышло, что я этот шепот слышу, а вы нет?
— Превосходный вопрос. Обещаю размышлять над ответом.
Медленный вдох, выдох. Потом он заговорил снова:
— Между прочим, мы уже час как в состоянии войны. Я решил, не стоило будить тебя ради этого.
— Иначе я могла бы пропустить этот… Это послание, — серьезно сказала Чудачка. — Полагаю, тут любой бы запутался: заполучить себе Недруга, но обойтись без войны.
— Не станем делать поспешных выводов, — предостерег мастер.
— Тогда я задам вопрос или даже два, если не возражаете.
— Я не против.
— Сообщение, вы сказали? Кому оно предназначалось?
— Отличный вопрос, Чудачка. Грамматически верный к тому же. М-м-м… — протянул Ферус, скребя скулу. — Другому эфирреалисту, почти наверняка.
— А в хаббле Утро есть и другие?
Ферус покачал головой.
— Нет, вот уже… очень много лет. Ближайший к нам — это Бернард Фецциг в хаббле Приют, кажется. Но он полностью выжил из ума, насколько я знаю.
Чудачка бережно подвинула одну из сотен банок с выдохшимися кристаллами, которая по неясной причине оказалась чуточку смещена в сторону.
— Бедняжка.
— Это случается и с лучшими из нас, — заметил Ферус, спускаясь по лестнице и подкидывая на ладони пойманное эфирное послание. Чудачка отметила, что мастер этим утром совершенно позабыл об одежде, не считая пары плотных черных носков и ночного колпака на голове. — У меня интуиция.
— А она достаточно тонка?
— Кажется, вскоре нам понадобится тот суровый капитан.
— То есть капитан Гримм?
— Прекрати уточнять мои мысли, их выражение — вопрос эстетического выбора. Но ты права: тот самый тип, с инфекцией в укушенной руке.
— Зачем он может нам понадобиться?
— Он показался мне достаточно одаренным. И вежливым. Это такая редкость в наши дни — повстречать человека, чья учтивость зиждется на чем-то прочном… — Ферус ненадолго умолк. — Отчего же так холодно?
— Вам следует надеть теплый халат, учитель, — застенчиво предложила Чудачка.
— Ах да! Так и знал, что позабыл о чем-то, дитя. Спасибо.
Мастер подобрал один из халатов (на полу библиотеки их лежало сразу несколько, небрежно сброшенных за последние недели) и надел его наизнанку. При этом Ферус не прекращал напряженно думать о чем-то; Чудачка ясно это видела по решительно выдвинутой вперед нижней челюсти. В подобном состоянии ему обычно бывало непросто даже продеть руки в рукава, но сегодня он отлично справился с задачей.
Чудачка завершила обычный утренний ритуал приветствия, дотрагиваясь до каждой банки с маленькими кристаллами, а затем осторожно сошла вниз по лестнице. Она успела оказаться в центре комнаты, когда ее внимание отвлек резкий звук, донесшийся из прихожей: что-то с грохотом разлетелось там на куски.
Ферус повернул голову на шум; глаза его заблестели, мечась по сторонам и фокусируя взгляд то в близь, то в даль. Мастер поднял руку и выставил палец, указывая в сторону. Голос его зазвучал певучим рокотом:
— Чудачка, бегом к той стене и не высовывайся.
Чудачка поспешила подчиниться. Когда мастер быстро просматривал так много вариантов будущего и начинал говорить этим тоном, любые возражения были бы полнейшей глупостью. Она приникла к полу, подогнув ноги на тот случай, если понадобится бежать, и сунула руки в обе кобуры на поясе, чтобы осторожным похлопыванием подбодрить маленькие кристаллы, — вдруг те испугались.
Покивав, Ферус рассеянно выставил вперед правую руку. Кристалл, венчающий рукоять его трости, ответил на сорвавшийся с пальцев мастера поток эфирной энергии мелодичным звоном, а сама трость, грациозно скользя в воздухе, проплыла через всю библиотеку, чтобы оказаться в руке эфирреалиста.
Как только это произошло, двери в библиотеку с треском распахнулись, и в комнату вбежали трое в униформе, почти неотличимой от обычного одеяния гвардейцев копьеарха. При себе у них имелись всяческие солдатские штуковины, вроде боевых перчаток и сабель. Один держал перед собою топор, который только что разнес изысканную деревянную дверь, а его товарищи выступили вперед с ярко светящимися перчатками наготове. Два заряда были выпущены почти одновременно, и библиотеку заполнил слепяще яркий заряд энергии — разрушительный поток, назначенный порвать в клочья стоявшего впереди старика.