Потом, когда пик напряжения боя прошел, действительно накормили, а с началом темноты поместили в машину, которая пришла за ранеными, и повезли куда-то в тыл. Янгаева посадили в кабину, и он запомнил, что пол кабины был липкий от крови. Стрельба не стихла: очевидно, этот упорный бой вновь вспыхнул.
Ночь Янгаев провел с полковыми разведчиками, а с утра незнакомый артиллерийский капитан, которому требовалось по каким-то делам ехать в Асканию-Нова, взял Янгаева с собой — путь в Асканию-Нова лежал прямо через наш аэродром. Так, спустя сутки с лишним после вылета, Иван Янгаев вернулся в полк и, как он потом с удовольствием вспоминал, «поспел прямо к полковому ужину».
Я был рад, увидев Янгаева живым и невредимым (ранения, которые он получил при вынужденной посадке, оказались небольшими). Эти бои для полка были нелегкими. Над Никопольским плацдармом мы потеряли опытных летчиков Самуйлика, А. Дудоладова…
А тот артиллерийский капитан, который завез Янгаева пришелся очень кстати: я попросил его задержаться на день в нашем полку, и он провел с летчиками занятия о видах и возможностях различной артиллерии. Время от времени мы устраивали такие занятия — это было для нас очень полезным.
В один из декабрьских дней сорок третьего года я вместе с заместителем С. X. Куделей внезапно был вызван к командиру дивизии генералу Б. А. Сидневу. О причине вызова мы даже догадываться не могли: Б. А. Сиднев объявил о моем назначении на должность заместителя командира дивизии. Полк я должен был передать С. X. Куделе.
Все это было для меня совершенно неожиданно. Тут же B. А. Сиднев дал мне указание отправляться на один из аэродромов для ознакомления с новым полком, который временно переходил в оперативное подчинение командиру дивизии. Это задание я должен был выполнять уже в новой своей должности.
Возвратившись в свой полк, я передал дела майору C. X. Куделе и объявил руководящему составу полка о своем уходе. Особой радости от этого неожиданного повышения по службе я не испытал — слишком уж внезапно все свершилось, а расставание с полком было очень нелегким. Когда вечером следующего дня, ознакомившись с новым полком, я прилетел после выполнения задания, Б. А. Сиднев пригласил меня к себе на ужин. За ужином, помню, был неспешный разговор. Я понял, что Б. А. Сиднев давно присматривался ко мне и, вероятно, знает обо мне больше, чем я могу представить. Со стороны ему, конечно, виднее. Тем не менее оставлять полк, с которым год провоевал, прошел от Сталинграда до Крыма, было тяжело. Год на войне — это очень много. Этот год был до предела насыщен событиями. Успехами, неудачами. В полку мне постоянно помогали мои заместители С. X. Куделя, В. Я. Мясков, С. И. Евтихов и командиры эскадрилий. Я сохранил в душе чувство благодарности к ним, моим помощникам и друзьям, к неутомимому начальнику штаба майору А. И. Юркову, батальонному комиссару Д. Г. Кабанову и секретарю партийного бюро полка В. А. Козлову. С большой душевной расположенностью я относился к врачу полка, обаятельному человеку, любимцу всех летчиков и техников Федору Григорьевичу Наумову. Весь личный состав без исключения не чаял души в нашем докторе.
Командир дивизии, судя по всему, прекрасно понимал мое состояние. Он неторопливо вводил меня в курс дел, давая привыкать к новому объему работы. Знакомил меня с людьми, хорошо зная способности каждого. На первых порах Б. А. Сиднев вселял в меня уверенность в свои силы.