В те дни судьба свела меня с тремя превосходными боевыми летчиками, инспекторами Управления ВВС, мастерами воздушного боя и пилотажа. Это были Герои Советского Союза Николай Храмов, Алексей Пахомов и Константин Трещов. В мае сорок четвертого года в Саратове они облетывали первые серийные истребители Як-3. Им предстояло подготовить заключение по этому самолету, которое для Як-3 было как бы путевкой в жизнь. Я был четвертым строевым летчиком, который в те дни летал на первых серийных Як-3. В массе своей Як-3 стал поступать на фронт только в конце августа — начале сентября сорок четвертого года. Так что, благодаря Ф. П. Головатому, я получил эту машину одним из первых в наших ВВС.
Всем нам Як-3 очень понравился. Летали мы с полевого аэродрома, который был расположен под Саратовом, возле одного старого села. Из-за обилия землянок летчики иронически называли этот аэродром «Копай-город». Дело в том, что аэродром этот всю войну просуществовал в качестве перевалочного. Сюда полки прибывали с фронта за новой техникой, но так как процесс получения и облета новых самолетов иногда и затягивался (на всех не хватало и приходилось ждать), то летчики временно размещались в этих малоуютных землянках. Надо ли говорить, что в в «Копай-городе» с большой заинтересованностью следили за вашими полетами на Як-3.
Поскольку прилетел я в Саратов с напарником — заместителем командира 31-го гвардейского авиаполка майором Сергеем Евтиховым, то обратился в Главный штаб ВВС с просьбой выделить еще один Як-3 для моего напарника. Просьба была удовлетворена: на фронт мы летели на двух Як-3.
В те же дни в Саратове узнал о присвоении мне очередного воинского звания «подполковник». Друзья искренне поздравляли меня.
30 июня мы вылетели на фронт. На промежуточных аэродромах посадки самолет Як-3 вызывал большой интерес, а я рассказывал о Головатом, о его первом самолете, о новом подарке — самолете Як-3 и отвечал на самые различные вопросы. Тогда же узнал, что союзники наконец открыли второй фронт. Мы ждали этого гораздо раньше…
Газеты снова широко освещали подвиг Ф. П. Головатого. Публиковались письма советских людей из тыла, письма фронтовиков, родительские наказы. И. Н. Ларина из Подольска, мать троих фронтовиков, писала: «Я, старая русская мать, благословляю своих сыновей на боевые подвиги. Я люблю свою Родину так, как люблю сыновей, и ради этой любви готова отдать все свои сбережения на алтарь нашей Победы».
Улетал я за самолетом Ф. П. Головатого из Крыма, а догнал свою 6-ю гвардейскую истребительную авиадивизию уже под Киевом. Она теперь входила в состав 2-й воздушной армии 1-го Украинского фронта.
Войска 1-го Украинского фронта, развернутые в 400-километровой полосе, заканчивали подготовку к Львовско-Сандомирской операции. Перед фронтом оборонялась группа армий противника, известная под названием «Северная Украина». Целью операции был разгром противника, завершение освобождения территории Украины и начало боевых действий на территории Польши.
Полевые аэродромы дивизии находились севернее Тернополя, возле небольших хуторов и сел. В окрестных лесах действовали националистические банды. Бандиты нередко обстреливали наши автомашины и связные самолеты По-2. Нам приходилось тщательно организовывать охрану аэродромов и заботиться о безопасности летного состава. Раньше мы таких проблем не знали.
2-й воздушной армией командовал генерал-полковник авиации С. А. Красовский. Это был очень опытный и авторитетный генерал. Впоследствии, после войны, мне пришлось продолжить службу под началом С. А. Красовского. В то время я был начальником Качинского авиационного училища. В ту пору училище перебазировалось из Мичуринска в Сталинград. В свете перспектив, стоявших тогда перед авиацией, это было правильное решение, но лично для меня, как для начальника училища, это был труднейший период. Приходилось буквально с нуля создавать летную базу. В те годы огромную помощь училищу оказали Маршал Советского Союза А. М. Василевский и командующий авиацией Северо-Кавказского округа С. А. Красовский. Наши училищные проблемы создавали Степану Акимовичу Красовскому немало дополнительных хлопот, и хотя он любил при случае поворчать по этому поводу, он ни разу не отказал мне ни в одной моей просьбе. И еще хочу отметить один момент. В тех условиях, когда строился аэродром и создавалась учебная база, конечно, не легко было параллельно выполнять и план подготовки летчиков. Тем более что это были годы освоения реактивной авиации. Бывали у нас и летные происшествия. В таких случаях возникала обычно нервозная обстановка. Степан Акимович, прекрасно понимая все наши трудности, проявлял сдержанность, поддерживал, посильно помогал.