За успешную штурмовку вражеских артиллерийских позиций командир авиационной группы объявил летному составу благодарность. Артиллерия на острове на несколько дней замолчала.
В те же дни полк пережил еще одну радость: вернулся сбитый над вражеской территорией Володя Балашов. Он прикрывал бомбардировщики ДБ-Зф и во время боя в районе цели был подбит. Пришлось прыгать с парашютом. Гитлеровцы долго его искали, но он спрятался в густой траве, а ночью осторожно двинулся к Днепру. Так, ночами, и продвигался на восток, а днем пережидал, укрывшись в каком-нибудь надежном месте. Свое изорванное обмундирование он бросил и в одних трусах переплыл Днепр. На левом берегу его подобрали советские люди, накормили, дали кое-какую одежонку, и он, обросший, в драных штанах и цветастой измятой рубахе, в один прекрасный день предстал перед нами. Радостных воплей было много. Острили по поводу его одеяния, но Володя был невозмутим.
— Что за смех? — отвечал он острякам, делая вид, что не разделяет общего веселья. — Штаны как штаны: можно заштопать и на базаре продать. С руками оторвут… А рубашка и впрямь коротковата, зато цветастая. Такую рубашку девушке подарю — она себе кофточку сошьет…
Володя Балашов был одним из самых компанейских летчиков в полку. Он обладал завидным жизнелюбием и не терял чувства юмора даже в такие моменты, когда многим из нас было не до смеха. Ну а если речь шла об очередном розыгрыше, то можно было безошибочно указывать на Балашова как на одного из инициаторов этого розыгрыша. Вторым таким человеком был Саша Мартынов. Этих ребят никакой иронией невозможно было смутить. Летчики, например, не раз острили по поводу довольно длинной шеи Балашова, но Володя в ответ только щурился… «Родителям своим благодарен, — степенно заявлял он, — с такой шеей мне хорошо вести круговую осмотрительность…» И при таком бесценном характере он был прекрасным летчиком и верным боевым товарищем.
Само это событие — возвращение в полк двух опытных летчиков — имело в то время особенно большое значение. Дело не только в каждому понятной радости видеть своего товарища живым и невредимым. В сорок первом году, когда мы несли большие потери, когда у нас недоставало техники, людей, не было еще должного умения грамотно воевать с таким сильным и вероломным противником, возвращение сбитого летчика носило огромный жизнеутверждающий смысл. Я уже упоминал о том, что за время моего отсутствия в полку появилось много новичков. Это, как правило, была молодежь, которой часто не хватало боевого опыта. А воевать приходилось без скидок на молодость и неопытность. Враг ошибок не прощал. И если не возвращались даже опытные летчики (у Володи Балашова на счету уже было три сбитых фашиста), то это, конечно, моральной и психологической тяжестью ложилось на весь личный состав полка.
И вдруг — жив и невредим! Вынырнул из небытия! В те дни в полку только и разговоров было: «Еремин вернулся! Балашов вернулся!» Ну и конечно, немалое значение имел тот факт, что в полку стало на два опытных летчика больше. Не так-то много людей в истребительном полку, а ведущих групп — по пальцам одной руки можно пересчитать…
Прошло несколько дней. Я полностью включился в боевую работу. К концу августа интенсивность вылетов на боевое задание ощутимо возросла: фашистские войска выходили к Днепру.
Вскоре я почувствовал, что Баранов щадит меня и посылает на задания реже, чем других опытных летчиков. Я потребовал дать мне полную нагрузку. Обстановка с каждым днем становилась все напряженней, и я вновь стал водить группы.
В один из дней мы четверкой вылетели на юго-запад от Запорожья, в район на Днепре, где, по данным воздушной разведки, немцы пытались наладить переправу через реку. Разогнав огнем вражеских саперов, мы развернулись на запад, во вражеский тыл. Вскоре заметили колонну конницы. Покачиванием крыльев я подал сигнал «Внимание!», но атаковать сразу не стал, а провел группу дальше на запад, чтобы конники потеряли бдительность. Вскоре мы развернулись, снизились и с первой же атаки уложили большую группу кавалеристов. Лошади, испуганные гулом моторов, сбивались в кучи, что облегчало повторную атаку.
Алексей Маресьев рассказывал мне, что однажды, когда полк работал с аэродрома Кривой Рог, он вылетел на разведку и штурмовку в составе группы, которую вел капитан Боянов. Во время полета обнаружили колонну автомашин с солдатами и артиллерией. Колонна втягивалась в один из населенных пунктов. У наших летчиков кончалось горючее, пришлось возвращаться. Заправились и снова вылетели, считая, что вражеская колонна должна уже выходить из населенного пункта. Так оно и было, только фашисты собрали женщин и детей, посадили их в машины, перемешав с солдатами, и, зная, что по детям и женщинам наши летчики стрелять не будут, выезжали спокойно.