Противник по-прежнему имел преимущество и в количестве и в качестве техники, немецкие летчики обладали солидным боевым опытом, были хорошо подготовлены, и драться с ними было очень нелегко. По-прежнему немецкая бомбардировочная авиация действовала активно и наносила большой урон нашим войскам. Нам предстояло не только прикрывать наши войска с воздуха, но и активно поддерживать их штурмовыми действиями по боевым порядкам противника. В такой обстановке полк и приступил к боевой работе.
Аэродром Щенячье запомнился не только своим названием. Щенячье — маленький железнодорожный разъезд, расположенный восточнее Харькова. Весь разъезд состоял из небольшой красного кирпича будки и какой-то пристройки, от которой к югу тянулось заснеженное поле. Его укатали, сделали на плотном снегу взлетную полосу, и поле стало аэродромом. Полоса была расположена неудачно: одним своим концом она упиралась прямо в разъезд, и взлетать приходилось, едва не цепляя лыжами крыши постройки. Да и коротковата была полоса, и случалось, при самой небольшой неточности в расчете летчика могло вынести за пределы полосы с малоприятными последствиями. В конце концов нужда заставила нас приспособиться работать и в этих условиях. Иногда, чтобы не выскочить за пределы полосы, мы просто-напросто на пробеге при посадке разворачивали самолет юзом и таким образом гасили скорость. Прием этот требовал незаурядного мастерства.
Другая особенность Щенячьего заключалась в том, что эта местность практически была лишена каких-либо ориентиров. Определенный плюс в этом был: немцам с воздуха было трудно обнаружить аэродром. Но и минус был серьезный: нам тоже не всегда удавалось сразу выйти на Щенячье, а из боя мы чаще всего возвращались на последних каплях горючего. Радиообеспечения посадки тогда не было. Я однажды после тяжелого боя вывел группу восточнее Щенячьего. Сверху я видел железную дорогу и вокруг нее занесенные снегом поля. Как тут определить — Щенячье это или не Щенячье? Вот я и промахнул восточнее, в сторону Купянска, и вдруг интуитивно почувствовал, что промахнул. Ориентиров по-прежнему нет. Если лететь до Купянска, чтобы убедиться в своей ошибке, то на обратный путь не хватит горючего. Если крутиться над снежными полями — то же самое… В запасе всего несколько минут летного времени, придется сажать группу на вынужденную черт-те где…
Развернувшись, повел группу к западу и вскоре вышел на разъезд, с трудом определив его по едва заметному бугорку кирпичной будки. Садились с почти сухими баками. У Баранова гора с плеч свалилась: он-то хорошо понимал, что значит посадить на вынужденную шесть — восемь истребителей. В условиях интенсивной боевой работы это означало бы на длительное время лишить полк половины боеспособного состава. Но командир ничем не выдал своего беспокойства и того нервного напряжения, которого стоило ему ожидание нашего возвращения. Выслушав мой доклад, он коротко и спокойно приказал: «Теперь — отдыхать!» Каждый предстоящий день был ничуть не легче прошедшего. Он мог быть только труднее, поэтому командир всегда был сдержан, общался с летчиками ровно и приветливо и не позволял себе разряжаться излишне эмоционально даже в тех случаях, когда это каждому было бы понятно.
Ночевать нас возили километров за десять в деревеньку. Там ждала натопленная изба — красноармеец топил печь. — мы без долгих разговоров укладывались и тут же засыпали. А рано утром — снова на аэродром.
Погода в январе была неустойчивой и сильно осложняла летную работу. Радиосвязи в воздухе между летчиками не было. Во время вылета вся ответственность ложилась на ведущего. Ведущих у нас было немного. В первых же боях погиб командир эскадрильи Ионов. Нагрузка на ведущих увеличилась. К чести наших ребят — полк продемонстрировал высокую боеспособность и прекрасную летную подготовку. За все время зимней работы у нас не было ни одного случая вынужденных посадок из-за потери ориентировки.
Долгое время нас использовали главным образом для ведения штурмовых действий по войскам противника. При этом нередко приходилось вести воздушные бои, но это было неизбежно: в ту пору самолетов типа Ил-2 на нашем участке не было. Летали в основном в районы западнее Лозовая — Лихачеве. Как ведущий, я знал, какое испытываешь напряжение, когда выводишь группу на цель в точно установленное время. В группе должно быть отлично налажено взаимодействие, а это возможно только при полном взаимопонимании летчиков.