Перебирались мы из-под Запорожья в срочном порядке, когда линия фронта подошла к городу вплотную. Когда все летчики уже перелетели на исправных самолетах к новому месту базирования, механик Высоцкий обнаружил в одном из ангаров почти полностью отремонтированный И-16. Была там какая-то мелкая неисправность в замках шасси, но Высоцкий вместе с другим механиком быстро ее устранил. Самолет был готов к вылету, но перегнать его уже было некому. Тому, что случилось потом, я не был свидетелем, но неоднократно слышал эту историю от инженера полка Ивана Павловича Терехова. Короче говоря, уничтожать исправный самолет было жалко, и Высоцкий — недоучившийся курсант, не сделавший до этого ни одного самостоятельного вылета (только с инструктором) — рискнул. По свидетельству инженера полка, механик не только благополучно взлетел, но и благополучно перегнал самолет на полевой аэродром Большой Токмак — случай очень редкий, если не исключительный. Спустя много лет после войны, я получил от Я. Г. Высоцкого письмо, где он подробно описывал этот эпизод. И то, как не хотелось уничтожать исправную машину, и то, как в воздухе ориентировался по линии высоковольтной передачи и таким образам благополучно добрался до Большого Токмака, и то, как при посадке имел разговор с командиром авиационной группы, в которую тогда входил и наш полк. В то время той авиационной группой командовал полковник В. А. Судец.
Откровенно говоря, сам факт этого перелета довольно долгое время вызывал у меня ряд сомнений — слишком хорошо я знаю, что значит управлять таким истребителем, как И-16, чтобы без всяких сомнений сразу поверить в то, что такое под силу неподготовленному человеку. Но вот однажды — несколько лет назад — в моей московской квартире раздался телефонный звонок, и я сразу по голосу узнал своего собеседника. «У тебя был механик, — говорил в трубку маршал авиации В. А. Судец, — который в сорок первом году под Запорожьем перегнал истребитель. Я, к сожалению, не помню его фамилии…» Так, неожиданно, через много лет после войны, я получил подтверждение этого почти фантастического эпизода от В. А. Судца, который помнил эту историю со времен войны. Но сейчас я хочу привести здесь ту часть письма Я. Г. Высоцкого, в которой он делится со мной воспоминаниями об эвакуации самолетов с аэродрома Евстратовка летом сорок второго года. В то время когда я на рассвете вел группу истребителей в Урюпинск, инженерно-технический состав полка решал вопрос об эвакуации подбитых «яков». Вот как это происходило:
«В небольшом сосновом лесу под Россошью мы занимались ремонтом и восстановлением материальной части самолетов Як-1. Самолеты были почти готовы: требовалось переставить моторы с неисправных планеров на исправные. В середине дня началась спешная эвакуация. По распоряжению инженера полка Терехова, мне было поручено эвакуировать самолеты Як-1 за Дон. Маршрут был дан на переправу Мамон. Если переправа разбита, надо было далее следовать на станицы Богучар — Казанская — Вешенская. Хвосты самолетов были закреплены на каждой из автомашин, и необычный караван потянулся к переправе.
Самолет У-2 корректировал нам обстановку. Очень большие трудности были в пути, так как размах крыльев чрезвычайно осложнял нам продвижение по дорогам (консоли не снимались, на Як-1 их не было). Трудности возникали из-за встречного транспорта и во время следования через населенные пункты. Вооружившись пилами и топорами, взятыми у населения, мы спиливали на дорогах мешавшие деревья, столбы — все, что попадалось на нашем пути, а также расчищали завалы в населенных пунктах. Очень часто налетали на нас самолеты противника, так как необычный караван из 11 самолетов был виден с воздуха, несмотря на маскировку самолетов ветками. Под станицей Богучар нам пришлось переправляться через речку Богучар по деревянному мосту. Снесли перила, и самолеты пошли один за другим в станицу. Приходилось двигаться среди горящих домов.
При движении через мост предпоследний самолет проломил настил, и одна стойка шасси застряла. Поднять самолет не представилось возможным. Показалась передовая разведка немцев на мотоциклах. Я открыл кран плоскостного бака обоих самолетов — на мост потек бензин (бензином баки были заправлены специально для поджога). Я поджег, и деревянный мост стал гореть. Немцы открыли огонь из автоматов и двоих наших убили. 9 самолетов двигались уже за Богучаром в сторону станицы Казанской. Потом мы услышала взрыв горящих самолетов на мосту. В Казанской переправа была разбита, и мы двинулись к станице Вешенская.
Под станицей Вешенская к берегу Дона спускался лес, в котором находилось очень много автомашин и другой техники с боеприпасами и ранеными. Я выбрал дорогу по окраине леса и спустился к песчаному берегу возле переправы. Берег был устлан снарядами и бомбами, по которым двигались автомашины (на песке машины буксовали). Я доложил старшему на переправе о наличии 9 самолетов. 7 самолетов успели переправить, после чего налетели «юнкерсы» и начали бомбить лес, переправу, станицу. Над Вешенской стоял кошмар: взрывы, стоны, пожары. Два самолета с людьми погибли. Я, шофер грузовой машины и моторист переплыли Дон и, разыскав свои семь самолетов, двинулись к Сталинграду. В пути нас нагнал все тот же У-2, в котором находился инженер полка Иван Павлович Терехов. Он и направил нас на один из аэродромов под Сталинградом. Вскоре оставшиеся 7 самолетов были восстановлены».