После полетов, в конце долгого, насыщенного боями дня, Баранов и Трощенко любили вместе поужинать. Естественное соперничество двух командиров, выражавшееся в том, что они не прочь были иногда поспорить и поиронизировать друг над другом, не только ее мешало их дружбе, но и как-то даже подчеркивало обоюдное доверие, с которым они относились друг к другу. В таких разговорах они часто обсуждали текущие дела и свои командирские заботы. Меня, как своего друга и помощника, Николай Баранов часто приглашал присоединиться к этим неторопливым беседам за ужином, и таким образом я смог поближе познакомиться в подружиться с Яковом Александровичем Трощенко. Правда, в этих беседах моя роль была скромна: относились они оба ко мне как к младшему своему товарищу, и потому я больше слушал, на себе испытывая обаяние дружбы этих двух незаурядных людей. И если я — к тому времени ужо закаленный воздушный боец — испытывал потребность в общении с Трощенко, то какова же была сила его личного влияния на своих подчиненных. Я. А. Трощенко погиб в ноябре 1942 года. И вот такого командира мне предстояла заменить. Это была нелегкая задача.
Незадолго до моего назначения в 273-й полк прибыла большая группа летчиков из 11-го истребительного полка. Поли входил в состав 6-го авиакорпуса Московской зоны ПВО и принимал активное участие в отражении вражеских валетов на Москву. В нем было немало опытных летчиков, были и Герои Советского Союза. Летом 1942 года, когда непосредственная угроза столице с воздуха была ликвидирована, а на юге обстановка обострилась, 11-й истребительный полк был передан в 8-ю воздушную армию и попал в оперативное подчинение к командиру нашей истребительной дивизии полковнику Б. А. Сидневу. В жестоких летне-осенних боях под Сталинградом полк лишился материальной части и осенью 1942 года был выведен из состава 8-й воздушной армии для получения новой материальной части и приема пополнения. Впоследствии этому полку дали другой номер. Группу опытных летчиков из этого полка оставили к составе дивизии и рассредоточили по другим полкам. Большая часть из них — Куделя, Ячменев, Нестеров, Глазов, Шапиро, Бритиков — попала в 273-й истребительный полк. Эти летчики вместе с ветеранами 273-го истребительного составили костяк полка. Капитан Куделя стал моим заместителем в 273-м полку. Летчики Глазов, Нестеров, Шапиро, Бритиков впоследствии стали Героями Советского Союза. Одним словом, это была довольно мощная когорта опытных истребителей, которые попали в новый для них 273-й истребительный полк, немного опередив меня, и только-только начали осваиваться. В таких ситуациях вынужденная смена командира — всегда довольно сложное явление. Однако же предстояло наступление, и всем полкам надо было быть готовыми к работе с полной боевой нагрузкой. Во время наступления меняется и характер боевых задач, и режим боевой жизни, одним словом, вопрос с назначением на должность командира полка откладывать было нельзя. Командир дивизии полковник Сиднев и полковой комиссар Огнев ознакомили меня с обстановкой в полку и дали ряд рекомендаций.
273-й полк несколько отличался от других истребительных полков дивизии не только той внутренней атмосферой, которая шла от незаурядной личности Якова Александровича Трощенко, но и спецификой своей работы: этот полк в основном специализировался на ведении воздушной разведки на истребителях, и роль его — не только в дивизии, но в во всей воздушной армии — была очень велика.
В годы войны, вероятно, каждому сколько-нибудь опытному летчику-истребителю не однажды приходилось летать на разведку. Истребитель по сравнению с другими типами машин имеет ограниченный радиус действия. Но у истребителя есть важнейшее преимущество: он не нуждается в прикрытии, он сам себе способен проложить путь. В условиях, сложившихся в небе Сталинграда, это качество стало бесценным. Практически под Сталинградом каждая воздушная разведка была силовой — то есть выполнялась с боем. Иначе было просто не пробиться в указанный район. Поэтому командующий 8-й воздушной армией генерал Т. Т. Хрюкин специализировал на ведении воздушной разведки целый истребительный полк — в данном случае 273-й. Если учитывать накал воздушных боев и нехватку истребителей — по крайней мере в первые месяцы сталинградской эпопеи — можно понять, сколь нестандартным было подобное решение командующего и какую важную роль играла хорошо поставленная воздушная разведка.