Несколько раз в тот период мне приходилось бывать по делам в штабе дивизии, и полковник Сиднев интересовался тем, как складываются мои взаимоотношения с людьми в полку. Он прекрасно понимал все сложности, которые у меня возникали на первых порах, вникал во все детали я давал разумные советы. Помню, как он предостерегал: «Понимаю твои затруднения, но резко ничего не ломай. Мы полком довольны, работают летчики хорошо, дело знают, потерь мало. Так что — приглядывайся. В своих выводах ты прав, — говорил мне командир дивизии, — но делай все постепенно».
Это было трудное время — и для меня, и для полка. Б. А. Сиднев постоянно оказывал мне существенную помощь в самых различных вопросах.
Следует заметить, что у меня быстро сложились нормальные отношения с инженерно-техническим составом. Состояние самолетного парка полка меня сильно беспокоило, Многие машины были сильно изношены и повреждены в прошедших боях. Ряд двигателей подлежал немедленной замене. Инженер полка Дронин, подробно докладывая о состоянии материальной части, предупреждал: «Если так я дальше дело пойдет — мы не справимся даже с регламентными работами». Такое состояние самолетного парка объяснялось чрезвычайно интенсивными условиями эксплуатации — наш полк не знал в работе передышек. Летчики, конечно, прекрасно понимали, на каких машинах они летают. Но они также знали и то, с какой самоотверженностью работает инженерно-технический состав, чтобы эта изношенная матчасть действовала безотказно. Однако всему есть предел. И если нервные и физические силы людей в трудные времена, кажется, предела не имеют, то у техники такого запаса прочности нет. Металл часто сдает раньше, чем человек. Предстояли интенсивные вылеты па разведку, напряженные воздушные бои.
Тут-то мне и помог полковник Б. А. Сиднев. Он выделил в полк несколько машин. Кроме этого, мы получили двигатели и запчасти. Прекрасно понимая, какая нагрузка ляжет на полк в предстоящем наступлении, командир дивизии снял в тот период с нашего полка часть задач и дал возможность провести неотложные регламентные работы. Я же со своей стороны в тот период много внимания уделял улучшению бытовых условий личного состава, особенно технического.
Одним словом, став командиром полка, я столкнулся с самыми различными проблемами, заниматься которыми до тех пор мне не приходилось. Кроме всяческих забот, о которых я вкратце упомянул, главным в работе по-прежнему оставалась летная подготовка личного состава полка и передача боевого опыта. В этом мне немалую помощь оказывали мои заместители Мясков и Куделя.
Воздушные разведчики должны были не только отлично распознавать объекты в тылу врага и грамотно анализировать обстановку на том или ином участке фронта, но при необходимости и мастерски вести воздушный бой. «При необходимости» я говорю потому, что воздушные разведчики по мере возможности должны были избегать боев — сведения, которыми они располагали, стоили много больше, чем какой-нибудь сбитый «мессершмитт», и потому они не должны были рисковать, если дело не касалось их прямой работы. Но часто — хочешь не хочешь! — разведчику приходилось вести бой, причем над вражеским тылом. В таких ситуациях наши разведчики проявляли себя как незаурядные воздушные бойцы.
Как правило, летчики вынуждены были работать в ближних тылах противника (чаще всего — в полосе глубиной до ста километров за линией фронта), хотя именно эта зона наиболее насыщена средствами противодействия противника, как наземными, так и воздушными. В более глубоких тылах реальной опасности меньше: во-первых, противник там тебя не ждет, во-вторых, меньше насыщенность огневыми средствами, меньше авиации в воздухе и т. д. Тем не менее решающим психологическим фактором становится близость линии фронта, близость своей территории — чувство дома. И многие разведчики, работая непосредственно над боевыми порядками противника, чувствовали себя более уверенно, чем в относительно спокойных глубоких тылах.
При подготовке контрнаступления и в ходе самого наступления наших войск данные воздушной разведки приобретали первостепенное значение. Полк ежедневно напряженно работал. С рассвета и дотемна разведчики находились в воздухе — парами, четверками, шестерками, в зависимости от сложности поставленной задачи. Не прекращали вылеты и при неблагоприятных метеоусловиях. Полк привлекался и к выполнению задач по прикрытию наших наземных войск, а также для сопровождения бомбардировщиков и штурмовиков.