Еще во время боев по ликвидации окруженной под Сталинградом вражеской группировки я обратил внимание на то, что летчики полка очень редко бывают все вместе. Все дни проходили в напряженной работе: одни пары вылетали на боевые задания, другие возвращались, все это происходило в разное время, и такая рабочая чехарда длилась в утра до вечера, дотемна, а вечером, конечно, усталость брала свое — надо было успеть отдохнуть и подготовиться к следующему боевому дню. Все было понятно, но тем не менее ситуация казалась парадоксальной: полк сильный и дружный, но вот все вместе люди собираются редко — живут и воюют рядом, но при этом как бы разделены во времени. И я ввел единое время для ужина всего летного состава.
Сначала сделать это мне не удавалось: мешали частые перебазирования, да и работали мы некоторое время отдельными группами с разных аэродромов. Но к тому времени, когда был освобожден Ростов-на-Дону, это нововведение уже вошло в силу и оказалось чрезвычайно полезным. Вероятно, сама по себе потребность собираться хотя бы раз в сутки всем составом отвечала душевному состоянию летчиков, поскольку наш полковой ужин очень быстро превратился в прочный ритуал, просуществовавший без изменений до конца войны. На каком бы аэродроме мы ни находились, столовая наша всегда принимала один и тот же вид: три больших стола для летчиков трех эскадрилий (каждой эскадрилье — свой стол) и в середине — четвертый стол, поменьше, — для командного состава полка. И все летчики, от новичка до ветерана, знали, что ужин не начнется, если хоть один человек не займет своего места. Поэтому на ужин собирались с завидной организованностью. Здесь в неофициальной и вполне демократической обстановке мы могли обсудить кое-какие события прошедшего дня; здесь после трудных одержанных побед мы могли сбросить напряжение и даже пели общие любимые песни; здесь, когда все были вместе, мы поддерживали друг друга в тяжелые дни потерь и вспоминали погибших товарищей; здесь мы — командир, комиссар, начальник штаба и инженер полка — были не только старшими по должности, но и просто старшими товарищами. Наш полковой ужин оказался средоточием той душевной, человеческой атмосферы, которая необходима каждому воюющему человеку. Спустя много лет после войны как-то во время одной из встреч с однополчанами вспоминали мы разные эпизоды военных лет, и летчик Иван Янгаев (ныне генерал, а в сорок третьем году — новичок в полку) рассказывал, как он был подбит и как его наши артиллеристы доставили в полк на следующий день к вечеру. «Прямо к полковому ужину поспел», — заметил он через тридцать с лишним лет с таким удовлетворением, словно это и по сей день имеет для него большое значение…
Каждый вечер в определенное время, которое диктовалось обстановкой и напряжением прожитого дня, по моему сигналу ужин завершался, и все отправлялись на отдых. А с утра, с рассвета, снова вылеты по жесткому графику. График соблюдался неукоснительно, и весь режим строился таким образом, чтобы летчики успевали отдохнуть и находились бы в хорошей форме.
В сорок третьем году на должность начальника штаба нашего полка был назначен капитан Анисим Иосифович Юрков — дельный штабист, очень корректный, тактичный и уважаемый в полку офицер. Мы с ним прекрасно сработались.
Однажды Анисим Иосифович сказал мне:
— Борис Николаевич, нам в полк хотят двух девушек дать.
У нас в полку среди технического состава были девушки — механики по вооружению, укладчики парашютов. В принципе на штатных должностях во всех этих службах людей хватало, поэтому на сообщение начальника штаба я недоуменно отреагировал:
— Зачем, Анисим Иосифович?
— Да я и сам толком не знаю, — честно признался начальник штаба. — Летчицы…
А… Тут мне стало ясно, о ком идет речь.
Еще в дни боев под Сталинградом в 8-ю воздушную армию стали прибывать девушки, которые получили летную подготовку в группе Марины Расковой. Тогда в нашу дивизию прибыли летчицы-истребители Лиля Литвяк и Катя Буданова.
Вообще-то участие женщин в Великой Отечественной войне в качестве летного состава у нас больше известно по знаменитому женскому 46-му гвардейскому полку легких ночных бомбардировщиков. Летали они на По-2. Но было немало женщин, летавших на боевых самолетах. В том числе — на истребителях. К этой группе и принадлежали прибывшие к нам в дивизию Лиля Литвяк и Катя Буданова.
Женщина военный летчик — факт незаурядный. А женщина-истребитель — беру смелость утверждать — явление уникальное. Полеты на истребителях в авиации всегда относились к наиболее сложному виду полетов вообще. Есть ряд профессий, которые не случайно считаются мужскими. К таким относится и профессия летчика-истребителя. Ведь если говорить о вещах самых простых, то даже в обычном полете управление истребителем требует основательной физической подготовленности от пилота. А перегрузки в бою! Перегрузки бывали такие, что не всякому здоровому мужчине под силу! Поэтому тот факт, что девушки неплохо летают на истребителях, уже говорил в их пользу. Но ведь им предстояло не просто летать, им предстояло воевать. Я прекрасно знал, с каким сильным и беспощадным противником им придется столкнуться. Поэтому, отдавая дань искреннего уважения этим славным девушкам, жаждущим окунуться в гущу боевой работы, я все же испытал тревогу после сообщения начальника штаба.