Работу девушек контролировали опытные специалисты. Одного я очень хорошо помню — это был механик по вооружению старший сержант Дмитрий Александрович Пушкин. С ним мы служили в сорок втором году еще в полку Николая Баранова. В послевоенные годы Д. А. Пушкин окончил институт и ныне работает директором одной из школ под Ленинградом. Обучали девушек и такие мастера своего дела, как техники Припусков и Букарь, инженеры Сочнев и Красовский.
У меня сохранилась фотография, где девушки полка сфотографировались с баянистом сержантом Ткаченко. Все в военной форме, кроме одной, у которой, очевидно, сохранилось гражданское платье с мирного времени. Вероятно, решила сфотографироваться в этом платье, чтобы все видели, какими они были до войны. Покрасовалась перед объективом — и снова военная форма, оружие, самолеты…
На Миусе гитлеровцами был создан мощный оборонительный рубеж, который они назвали Миус-фронт. По мере приближения наших войск к Миус-фронту ожесточенность боев на земле и в воздухе нарастала. Противник усилил авиационную группировку на этом участке. То же самое предпринимали гитлеровцы для усиления своих наземных войск. Они рассчитывали на этом рубеже остановить длительное наступление наших армий, и мы это сразу почувствовали, как только приблизились к реке Миус.
Б. А. Сиднев на одном из совещаний обратил внимание командиров полков на необходимость совершенствования яичного состава в пилотаже, и я убедился, что даже в условиях неослабевающих боев надо было находить время, чтобы совершенствоваться в умении владеть самолетом. Мы уделяли технике пилотирования много внимания, и это вскоре нам пригодилось в ожесточенных воздушных боях.
Кроме этого, мы еще успевали потренироваться в стрельбе по наземным целям. Для этого в качестве мишеней использовали поврежденные фашистские самолеты. Когда обстановка потребовала, мы организовали и тренировочные бомбометания с истребителя; все это, как оказалось впоследствии, мы сделали своевременно и с большой пользой для себя.
Неожиданно нам пришлось выполнять и совершенно новую для нас задачу — корректировать артиллерийский огонь. У противника для этой цели был неплохой самолет — ненавистная нашей пехоте «рама». Мы же использовали для корректировки артогня истребители, что потребовало специальной подготовки летчиков. Требовалось совершенствовать радиообмен, умение пользоваться кодированной картой и считывать карту по местности при взаимодействии с артиллеристами. Поскольку мы занимались воздушной разведкой, то элементы такой работы в определенной мере были нам знакомы. Но тут потребовалось доводить их до совершенства.
Истребитель — скоростной самолет. Представьте себе летчика-истребителя, корректировщика, который ходит над линией фронта туда-сюда в отведенном ему районе. На коленях у него лежит крупномасштабная карта, на которой условными значками нанесены артиллерийские позиции противника, пулеметные гнезда, штабные блиндажи, землянки, отдельные огневые точки и так далее — все, что лежит в полосе перед командиром-артиллеристом. И вот летчик должен не только уметь быстро и грамотно читать карту, но и — что самое главное — в считанные секунды сличать карту с местностью, находить замаскированные цели, видеть разрывы своих снарядов и тут же по радио передавать на землю поправки. Само собой разумеется, что при этом он должен следить за воздухом, иначе он станет легкой добычей вражеских охотников.
Каждая функция в отдельности вроде бы проста. Вся сложность в том, что таких простых функций много и они как бы спрессованы в кратчайшие промежутки времени. От летчика-истребителя в этой работе требуется не только элементарная грамотность, но и быстрая реакция, связанная с чрезвычайно напряженным вниманием. Такой опыт был, конечно, только у разведчиков. Поэтому с корректировкой огня наш полк справлялся лучше, чем другие.
Мы выделили для этой работы звено Гурулева — четырех летчиков. Поначалу им было трудно, но потом они не только освоились, но и вошли во вкус, видя, как по их поправкам артиллеристы метким огнем поражают замаскированные цели противника. Это была ювелирная работа, не лишенная известного азарта, и наши ребята — Гурулев, Ветчинин, Мазуренко — приобрели в те дни многих друзей в подразделениях наземных войск. Этим летчикам полк обязан многими благодарностями, полученными от командования наземных частей. На одном из совещаний в штабе воздушной армии Т. Т. Хрюкин был недоволен тем, как это дело поставлено в других частях, и в разговоре с командирами заметил: «Вон у Еремина и артогонь корректируют и корректируют неплохо…» Командующий был скуповат на похвалы, поэтому его одобрительный отзыв даже в таком контексте стоил очень многого.