6 мая 1943 года внезапно свалилась беда: мне сообщили, что с боевого задания не вернулся командир 296-го истребительного полка Николай Баранов.
Некоторое время я никак не мог в это поверить. Я все надеялся, что Николай объявится, что он как-нибудь выберется. Сколько ситуаций можно было бы считать безвыходными, если бы он каждый раз не находил выход! Вопреки всему я никак не мог поверить в его гибель. Никак. Однако вскоре я узнал подробности и понял, что надеяться не на что.
Полк Баранова получил приказ сопровождать группу Пе-2, которая наносила удар по немецкому аэродрому в Сталино. Группу истребителей сопровождения возглавил подполковник Николай Баранов. Взлетели, собрались, пристроились к «петляковым» и легли на маршрут к цели. По цели бомбардировщики отработали хорошо, но на обратном пути были атакованы большими силами противника. Летчики Баранова вступили в бой. Немцы наседали. Бой велся почти по всему обратному маршруту следования нашей группы. В этом бою ни один Пе-2 не был сбит, немцы потеряли два «мессершмитта», но истребители произвели посадку на свой аэродром без командира полка…
Впоследствии очевидцы, наблюдавшие этот бой с земли, рассказывали, как от одного нашего подбитого «яка» отделилась маленькая точка, над которой на мгновение начал раскрываться купол парашюта, но тут же погас. Парашют потянулся за точкой длинной сигарой, потом и вовсе отделился от падающего летчика. Летчик ударился о землю. Когда к нему подбежали местные жители, на теле летчика тлела одежда. Вероятно, стропы парашюта перегорели еще в кабине самолета.
Подъехали на машине фашисты и полицаи, забрали документы летчика, фотографию его жены и сына и письмо от его друга Бориса (полагаю, что это было мое письмо, незадолго до этого полученное Николаем). Полицаи сняли с гимнастерки ордена Красного Знамени, сняли с летчика сапоги, а прожженный реглан оставили. Жителям было приказано разойтись, летчика не хоронить. Однако два местных паренька — Василий Рубан и Николай Сапрыкин — несмотря на требования полицаев, все же подкопали землю под телом летчика и обложили тело камнями с землей. Поверх могилы закрепили кусок фанеры с упавшего неподалеку «яка» и на фанере написали:
БАРАНОВ Н. И. 1912–1943–6.V
Совхоз Микояна. Шахта № 9.
Обо всем этом мы узнали немного позднее, когда наши наступающие войска очистили от немцев район, где погиб Николай Баранов. После освобождения Донбасса останки Н. И. Баранова были перезахоронены и над могилой был установлен памятник.
В послевоенные годы в город Шахтерск вернулся Василий Иванович Рубан, который стал а городе народным судьей. По его инициативе горком провел 9 мая 1963 года в городе митинг. Была открыта мемориальная доска летчику-истребителю Николаю Баранову. Родные Баранова присутствовали на этом митинге. Решением горисполкома имя Н. И. Баранова присвоено одной из улиц города и пионерской дружине школы № 11. На родине Николая, в Сормово, его имя присвоено одной из школ.
Николай Баранов родился и вырос в Сормово. Отец его был потомственным рабочим, коммунистом. Сам Николай в юности работал на заводе «Красное Сормово» молотобойцем. С завода ушел в авиационную школу и стал прекрасным летчиком и умелым командиром.
Через двадцать лет после гибели Николая, летом 1963 года, я вместе со своим сыном приехал поклониться на его могилу. Не забывают своего командира и однополчане. Один из них, писатель Л. Новиков, посвятил Н. И. Баранову стихи. Там есть такие строки:
И потому, скрывая раны,
Шагаем вместе мы вперед,
И всем нам командир Баранов
На взлет команду подает.
В Победы День, в святую дату,
Когда над миром торжество,
Вспомянем павшего солдата
И сердце чистое его…
…Шла весна сорок третьего года. На Миус-фронте наши наземные части вели бои местного значения. Мы занимались своим основным делом — разведкой, а также перехватывали вражеских воздушных разведчиков. В ту пору я часто летал в паре с Николаем Глазовым. Это был сильный летчик, имевший опыт сталинградских боев.
Однажды мы возвращались из очередного разведполета. Полет проходил в районе Енакиево — Дебальцево — Кадиевка. Выполнив задание, мы вышли к Ворошиловграду с запада (линия фронта проходила западнее города).
Над линией фронта обнаружили «раму» — немецкий корректировщик артогня висел метров на пятьсот выше нас.
Этот самолет наши наземные войска ненавидели больше любого другого. Запас топлива у него был приличный. Он мог часами болтаться над нашими позициями, и тогда огонь вражеской артиллерии наносил большой ущерб нашим войскам: от точных попаданий артиллерийских снарядов некуда было деться.