Экипажъ аэронефа состоялъ изъ инженера Робюра, его помощника Тома Тернера, одного машиниста съ двумя помощниками, двухъ рулевыхъ и Повара. Всего, какъ видитъ читатель, было восемь человѣкъ, но этого было вполнѣ достаточно для всѣхъ маневровъ воздушнаго корабля.
Разнаго рода оружіе, рыболовныя снасти, электрическіе фонари, оптическіе инструменты, буссоли и секстанты для измѣренія высотъ солнца, термометръ, разные барометры, частію для измѣренія высотъ, частію для изслѣдованія перемѣнъ въ атмосферномъ давленіи, стормгласъ для предсказанія бури, маленькая библіотека, небольшая ручная скоропечатня, пушка, укрѣпленная на вертящейся подставкѣ по серединѣ платформы, казнозарядная и бросающая двухдюймовое ядро; запасъ пороха, пуль и динамитныхъ патроновъ, электрическая кухня, нагрѣваемая токомъ аккумуляторовъ; запасъ консервовъ, мяса и овощей, помѣщенныхъ въ камбузѣ съ нѣсколькими боченками брэнди, виски и джина, и, вообще, все необходимое для многомѣсячнаго путешествія безъ спуска на землю, — таковъ былъ багажъ Альбатроса, не считая знаменитой трубы.
Кромѣ того, на бортѣ воздушнаго корабля находилась легкая каучуковая лодка, не тонущая и могущая поднять восемь человѣкъ при тихой погодѣ.
Придѣлалъ ли Робюръ, по крайней мѣрѣ, парашюты на случай паденія?
Нѣтъ. Въ подобную случайность онъ не вѣрилъ, не допускалъ ея.
Оси винтовъ были независимы одна отъ другой. Остановка однихъ не мѣшала движенію другихъ. Дѣйствія половины осей было вполнѣ достаточно для того, Чтобы Альбатросъ твердо держался въ своей стихіи.
— Съ этимъ кораблемъ, — сказалъ вскорѣ Робюръ-Побѣдитель своимъ подневольнымъ гостямъ, — съ этимъ кораблемъ я покорилъ своей власти седьмую часть свѣта, которая больше Австраліи, Океаніи, Азіи, Америки, Африки и Европы вмѣстѣ,—съ нимъ я владѣю тою таинственною Икаріей, которую современемъ населятъ многіе милліоны икарійцевъ.
ГЛАВА VII
Президентъ Вельдонскаго института изумился. Товарищъ его былъ пораженъ. Но ни тотъ, ни другой ничѣмъ не выдали своихъ чувствъ, вполнѣ естественныхъ и понятныхъ. Они это считали для себя унизительнымъ.
Вотъ лакей Фриколенъ — такъ тотъ былъ откровеннѣе. Онъ даже и не старался замаскировать свой ужасъ, когда узналъ, что его везутъ на воздушной машинѣ.
А тѣмъ временемъ подъемные винты, быстро-быстро вертѣлись у нихъ надъ головами. Но какъ ни была значительна скорость вращенія винтовъ, ее можно было еще утроить, если бы Альбатросу понадобилось подняться въ высшіе слои атмосферы.
Что касается до поступательныхъ винтовъ, то они вертѣлись умѣреннымъ ходомъ, такъ какъ аппаратъ двигался со скоростью всего двадцати километровъ въ часъ.
Перегнувшись черезъ перила платформы, пассажиры Альбатроса могли видѣть длинную, извилистую ленту, которая, какъ простой ручеекъ, тянулась по холмистой мѣстности, усѣянной озерами, ярко блестѣвшими подъ косыми лучами солнца. Этотъ ручеекъ былъ рѣкою и очень значительною рѣкою. На лѣвомъ берегу вырисовывалась горная цѣпь, уходившая въ даль и тамъ пропадавшая.
— Не можете ли вы намъ сказать, гдѣ мы? — спросилъ дядя Прюданъ дрожащимъ отъ гнѣва голосомъ.
— Я не имѣю въ виду сообщать вамъ ничего подобнаго, — отвѣчалъ Робюръ.
— Такъ не можете ли сказать, по крайней мѣрѣ, куда мы ѣдемъ? — спросилъ Филь Эвансъ.
— Мы ѣдемъ…. въ пространство.
— И долго это будетъ продолжаться?
— Сколько окажется нужнымъ.
— Для чего? Для кругосвѣтнаго путешествія, что ли? — съ ироніей спросилъ Филь Эвансъ.
— Нѣтъ, немножко побольше, чѣмъ для кругосвѣтнаго путешествія.
— А если мы вовсе не желаемъ путешествовать? — возразилъ дядя Прюданъ.
— Вамъ придется съ этимъ помириться.
Таковъ былъ первый разговоръ хозяина Альбатроса съ своими подневольными гостями, чтобы не сказать плѣнниками. Онъ съ перваго же раза достаточно обрисовалъ тѣ отношенія, которыя должны были между ними установиться.