— Конец! В других странах обходятся без царя, обойдемся и мы.
— Ты против государя?
— Что говорить, мама. Так народ распорядился. Вы живете в Петрограде, все видели сами.
— Видела толпы со знаменами, слышала их крики: "Долой самодержавие, да здравствует свобода!" Все рушится, Графчик, будто при землетрясении. Как теперь жить? Надежно ли Временное правительство?
— Кроме Временного правительства есть еще и другая сила — Петроградский совет рабочих и солдатских депутатов. Слышала о таком? Между ними идет борьба за власть, за влияние на армию, и неизвестно, кто возьмет верх. О царе теперь и не вспоминают.
— Ах, как же это так? — Каролина Карловна смотрит на сына расширенными глазами. — Ведь мы верили в него, пели "Боже, царя храни". Казалось, все так прочно.
— Верили, — жестко сказал Евграф Николаевич. — Были как слепые, теперь открылись глаза — правду увидели.
— Скажи, Графчик, скоро ли конец войне? Может, помиримся с Германией?
— Конца войны не видно. Нам говорят: сражаться до победы. Что-то должно произойти.
— Но что?
— Не знаю, мама, но чувствую, что-то важное. Все полетит к чертям в тар-тарары.
— Страшно становится, сынок. — Каролина Карловна сжала руку Крутеня. — Давай о тебе поговорим. Как ты жил эти годы? Редко пишешь, о себе ни слова.
— Что писать? Воюю. А жил, как все живут на фронте. Конечно, трудно, иногда нестерпимо, но я офицер, командир части, должен являть пример.
— Наверно, ранен был?
— Нет, Бог миловал.
— Это так опасно — летать под пулями врага. Опаснее, чем на земле? Правда?
— Что поделаешь, мама, сам выбрал себе такую стезю. Завтра опять на фронт.
— Полковник Клименко тоже на фронте. По за тебя я больше боюсь. Береги себя, милый.
— Прошу вас, Каролина Карловна, больше не запрашивать обо мне. Это неудобно.
— Ну вот, опять Каролина Карловна! Мама я тебе, мама!
В разговор вмешался Вадим:
— Расскажи, братец-капитан, о своих воздушных боях. Как немцев колошматил?
— Малыш, — Крутень рукой притянул его к себе. — Не так это просто. — Иногда и меня колошматили.
— Красивый какой! — Вадим осторожно тронул Георгиевский крест на кителе Евграфа Николаевича. — С белой эмалью и золотом.
— Ну хватит, Вадик, — остановила его мать. — Дай нам поговорить о серьезных делах. Сынок, когда видел Наталью в последний раз?
— Давно, когда был в Киеве по служебным делам.
— Пишет она?
— Редко, по нескольку слов.
— Видно, хорошая девушка. Жениться бы тебе на ней.
— Когда? — горько улыбнулся Крутень. — Война не дает передышки. Да и время ненадежное. Стукнет пуля — и останется молодая вдова. Лучше уж одному.
— Не говори так, милый, — истово перекрестилась Каролина Карловна, — не накликай беду.
— Я не суеверен.
— Давай обедать. Водочки выпьешь чарку?
— Я не пью, мама.
— Так и ни капли?
— Ни капли, дал зарок.
— Ну и молодец.
15 марта 1917 года в Управлении военно-воздушного флота капитану Крутеню было вручено распоряжение:
"Ввиду предстоящего назначения вас командиром боевой авиагруппы Юго-Западного фронта, предлагаю вам отправиться в распоряжение инспектора авиации Ю.-З. фр.".
Итак, снова Юго-Западный фронт, знакомый по прежним боям.
Каким он представляет себе авиационную группу?
На этот счет у него сложилось давнее и твердое убеждение, высказанное им в брошюре, только что изданной в Петрограде.
Сильная авиационная группа должна быть создана для безусловного и решительного подавления воздушного противника на самом важном участке фронта, где намечается наступление русских войск. Крутень воочию убедился во Франции, на Сомме и под Верденом, насколько эффективна концентрация сильной авиации, которой даны все средства.
Хорошая истребительная группа должна иметь в своем составе восемь истребительных отрядов, по двенадцать летчиков в каждом. Именно так сделано у французов. Но у них самолетов — хоть отбавляй. А в России, где аэропланов сравнительно мало и которая живет в основном щедротами союзников, можно остановиться на шести отрядах, даже хотя бы на четырех. Главное — дать на формирование истребительных групп все самое лучшее. Евграф Николаевич мысленно слышит возражение: "Где мы возьмем столько лучших самолетов и лучших летчиков? В каком положении окажутся остальные авиаотряды?" И тут же отвечает: "Ничего не поделаешь — надо раскошеливаться, если мы намерены создать сильную истребительную группу. Она во главе с командиром будет подчинена непосредственно только заведующему авиацией армии, которая бросает ее порознь или в одно общее место всего русского фронта для абсолютного подавления воздушного противника. Так было в прошлом году под Луцком, когда наши истребители подавили немцев".