— Так ты её обработал? — спросил Бронислав, когда я закончил мысленно проклинать свою глупость и привалился к столбу конюшенного навеса. Лошади отреагировали на такую фамильярность недовольным храпом, но их дозволения не спрашивали. Пусть себе прядают ушами и гулко переставляют копыта.
— Нет, нажралась чеснока, — ответил я. — Пока не выветрится, её разум непроницаем. Да и наплевать, я достаточно её настращал, чтобы держала язык за зубами. Она мелкая, но на дурочку не похожа, болтать не станет.
По крайней мере, надеюсь. Детишки — они такие. Слово-то словом, а вот по секрету подружке рассказать… Это же не считается, правда? Такую историю пойди ещё удержи за зубами. Ладно, будем надеяться, что до нашего отбытия её мелкий язычок останется-таки завязан узелочком.
Я шумно выдохнул и перенёс вес на здоровую ногу.
Какая идиотская ситуация! Даже не знаю, назвать это драмой или фарсом.
Хотя самой малолетке мой визит однозначно показался безумным кошмаром.
Да, Рихард, запугивать маленьких девочек — самое то для отпрыска старинной благородной династии. До чего ты опустился? Подумать противно. Что дальше? На что ещё ты пойдёшь, лишь бы держаться подальше от собственного прошлого?
Ночной ветер принёс запах запечённой утки и свинины со специями.
Пожилая женщина вышла на крыльцо, подышать свежим воздухом. Полные щёки полыхали нездоровым румянцем. Она принялась обмахивать себя фартуком, пытаясь остудиться. Я узнал её по воспоминаниям Анны — это её бабушка, Радмила Седлакова.
Склочная старушенция заметила нас, недовольно вопросила:
— А чего это вы, гости дорогие, там в потёмках прячетесь? Коли к нам, так заходите, а коли нет, так идите мимо!
Похоже, нас приняли за потенциальных конокрадов. Я не стал разубеждать грозу рыжих поварят или советовать ей разбудить захмелевшего конюха, в чьи обязанности, несомненно, входит следить не только за овсом в яслях. Полагаю, бедолага и так вскорости получит все причитающиеся надбавки в количестве десятка ударов скалкой. Ах да, это же их сосед… Тогда ему дважды не позавидуешь: госпожа Радмила в близких отношениях с его супругой.
Поразительно, как много совершенно никчёмной дряни можно зацепить, когда бросаешь невод в омуты чужой памяти. И страшно представить, сколько вампиров съехало с катушек, слишком увлёкшись чужими жизнями: особенной популярностью неизменно пользуются воспоминания о солнечных днях и голубом небе.
Так и не удостоив женщину ни чем, кроме пожатия плечами, я развернулся и похромал обратно в порт. Войко шёл следом, старательно держа серьёзную мину, хотя уголки его губ настойчиво разъезжались в улыбке.
— Вот даже не вздумай… — процедил я сквозь зубы.
Меня ещё потряхивало от нелепости событий и омерзения к себе.
Хорош герой! Затравил ребёнка так, что заикой остаться может.
Сколько ей лет? Девять? Десять? Нет, кажется, одиннадцать, просто мелкая. Поди, недокормленная. Всё равно, нельзя в столь нежном возрасте сталкиваться лицом к лицу с подноготной реального мира, где смертные беспомощны перед нами. Нужно ещё верить в утешительные сказки, которые рассказывают взрослые: что вампира остановит проточная вода, что он не сможет войти без приглашения, что чесночные гирлянды тебя защитят, а потому спи спокойно, крошка — кроме клопов тебя никто не покусает.
Эта крошка уже вряд ли сможет уснуть без страха.
Нога ещё немного ныла, но я уже не прихрамывал.
Ладно, возможно я сгущаю краски. Девчонка достаточно бойкая, чтобы пережить маленький эксцесс. Если она в состоянии пырнуть обидевшего её дяденьку, а потом ещё о чём-то расспрашивать, то ничего с этой рыжей мелочью не сделается. Разве что повзрослеет быстрее положенного, хотя, судя по воспоминаниям её старшей подруги — точнее сестры, как я узнал, — живётся этой Ярочке и так не сладко.
Нет, я не копал глубоко, просмотрел только события сегодняшнего вечера да зацепил немного общих мыслей, часто терзающих белокурую красавицу, но и этого хватило, чтобы сделать некоторые выводы.
Девчонке повезло, что у неё есть любящая сестра, пусть и не родная. Сама же Аннушка оказалась диво как хороша не только внешне. Хотя её свежая кожа, лёгкий румянец на щеках и требующие ласки спелые перси куда аппетитнее, чем богатый внутренний мир. Прикасаясь к её виску, я ощущал биение пульса под пальцами, видел, как он подёргивается под чуть тронутой загаром кожей на девичьей шейке.
Пожалуй, не откажу себе в удовольствии попробовать её на вкус.