Я перетащила ушат через порог — с водой он для меня тяжеловат — и перевернула боком, выплёскивая содержимое с крыльца на клумбу. Промыла деревянную утварь у колодца и вернула на место.
Навалилась усталость.
Наверное, мне не стоит дожидаться Анку здесь. Что я ей скажу? «Привет, как погуляла? Покажи-ка укусик!» Нет уж, лучше вернуться в постель.
Забравшись под одеяло, я обхватила подушку и поджала колени. Уснуть не вышло, да и не пыталась. Когда дверь тихо скрипнула, внутри всё вскричало от ликования, сердце стало колошматить за рёбрами с отчаянной надеждой.
Анна осторожно притворила дверь, разделась и забралась в постель.
Я не решилась с ней заговорить, просто сопела. Она даже не поняла, что я не сплю.
Отвернувшись к стене, я выдохнула с облегчением и провалилась в сонное забытье, будто в обморок.
Глава 9. Рихард фон Шнайт
Я с неохотой оторвался от нежных девичьих губ.
Веки Аннушки поднялись, на меня посмотрели прекрасные лазоревые глаза. На щеках девушки снова появился очаровательный румянец, а зубки блеснули в робкой улыбке. Я тоже улыбнулся ей — не показывая клыков. И притянул обратно. Мои руки скользнули по изящному стану: увы, уже облачённому в ранее сброшенный наряд.
— Подожди секунду, у меня кое-что есть для тебя, — мои пальцы коснулись её подбородка, а глаза почернели. Девица погрузилась в транс и просто стояла посреди каюты, как марионетка без ниточек.
Поискав в рундуке, я достал пару подарков.
На плечи Аннушки лёг газовый шарфик в тон её прекрасных глаз.
— Носи его постоянно, — увещевал я, завязывая ткань вокруг немного травмированной шейки. — И тебе очень хочется его носить, тебе нравится этот шарфик. Ты не станешь снимать его ни при ком. Только перед сном, в темноте, а если кто войдёт, не позволяй ему увидеть тебя без шарфика. Не снимай его даже перед зеркалом, а если увидишь своё отражение без него, помни, с твоей шеей всё в полном порядке. И не позволяй никому трогать этот замечательный шарфик, хорошо?
Девушка медленно, осоловело кивнула. Я подтолкнул её подбородочек, закрывая бестолково открывшийся ротик. Мои глаза прояснились, а следом и её. Ресницы захлопали крыльями бабочки, взгляд упал на грудь, пальцы коснулись свободных концов воздушной ткани.
— Рихард, ох, спасибо! Какой красивый! — вновь одарив меня улыбкой, Аннушка обвила руками мою шею. На некоторое время нас занял ещё один сладкий поцелуй.
— Это не всё, — сообщил я, скользя большим пальцем по чуть припудренной щеке и заглядывая в озёра глаз, но уже не пытаясь вливать в них ни капли собственной магии.
Я взял её нежную руку. Удивительно как удаётся девчонкам сохранять кожу совсем не огрубелой, несмотря на тяжёлый труд. Но желание нравится неистребимо в женском поле — уж сколько поколений я повидал. Это о многом говорит, учитывая, что ночных охотников всегда привлекает именно красота.
Запястье моей сегодняшней пассии украсил золотистый браслетик с камнями лазурита: мне нравится подчёркивать достоинства своих девочек.
Аннушка преисполнилась восторга.
— Мне никогда ничего подобного не дарили! — она лучилась счастьем.
Так ты никому раньше и не давала.
Но вслух сообщать даме подобную скабрезностью я бы не стал, а потому лишь поцеловал её ручку да отворил дверь каюты. Мы вышли на шканцы и неспешно направились к сходням. Невысокие каблучки её ботиночек цокали по палубным доскам.
— Тебя проводить? — я развернул девушку к себе за талию.
— Нет, нет, ни в коем случае… — испугалась она и тут же смущённо отвела взгляд. — Ты только не подумай, просто…
Я коснулся её губ, велев не продолжать.
— Я всё понимаю. Совершенно ни к чему, чтобы нас видели вместе, верно?
Она облегчённо кивнула и порозовела пуще прежнего. Смертный глаз не заметил бы этих изменений, да ещё в свете палубных фонарей, но я отлично вижу кровь под кожей.
— Мы ещё увидимся? — Аннушка подняла на меня глаза.
— Возможно. Пока наш груз всё ещё в трюме. Коли ничего не переменится, завтра я загляну к вам.
Одарив меня прощальной улыбкой, девушка сошла на пирс. Я ещё некоторое время смотрел ей в спину по направлению бушприта, затем вернулся в рубку. Убрал окровавленные простыни с тахты и завалился в свою излюбленную позу.
Вечер сложился удачно.
Конечно, ещё три десятилетия назад простушке вроде Аннушки не перепала бы и толика моего внимания. Ох, каким ассортиментом я пользовался в должности лорда-протектора! Лучшие женщины империи и не только: мартельские куртизанки, самахские одалиски, дочери благородных домов…