— Вот откуда они берутся, а? — покачал головой Матей и заложил два пальца за пояс. — Вроде ж не заразные, обращать смертных не могут, только детишек рожают, а всё не переведутся.
— Так может они детишек-то стараются побольше наделать? — хохотнул Любош. — Ну, там, ответственность за продолжение рода чуют, вот и стараются не покладая рук.
— Тогда уж лап! — поддержал Матей. — Ух, помню, держал старый барон при себе одну волчицу…
— Разговорчики отставить, — велел я, вздёрнув губу и показав клык. — Это вам не хиханьки-хаханьки, дело серьёзное. Если в наших лесах бегают такие зверюги, мы должны немедленно поставить барона в известность.
— Думаешь, это оборотень Зденека уделал? — вопросил Любош.
— Не знаю, — я мотнул головой, побряцывая бармицей. — Если их несколько было, то вполне могли. Ну или если на особо матёрого нарвался. Так, я сейчас доложу коменданту, а вы смотрите в оба. Херовое дело, не спокойно на душе. Поняли?
Получив в ответ кивки и посерьёзневшие лица, я глубоко вдохнул и закрыл глаза.
Нащупал метальную связь, которая возникла между мной и Бурешем, когда тот напоил меня своей кровью. Постучался, дождался ответа.
«Командир, у нас ситуация, — начал я, — нашли волчьи следы».
И тут я услышал низкое, гортанное рычание…
Как сумела эта тварь подобраться к вампирам настолько тихо, для меня осталось загадкой. Спасибо сверхчеловеческим рефлексам: я успел потянуть рукоять меча из ножен в тот же миг, когда зверюга прыгнула на Матея.
Косой удар распорол бочину лохматого чудища, сталь скользнула по рёбрам. Поваленный на землю вампир уже собрал кулак для удара и вмазал по волчьей морде, а Любош добавил от себя хороший пинок. Тряхнув лобастой башкой, оборотень бросился через густой подлесок, миг спустя о его визите напоминали только покачивающиеся ветви бересклета.
— Твою же мать… — проговорил Матей, принимая руку товарища и поднимаясь.
— Ну, теперь мы точно знаем, что это не собака-переросток, — усмехнулся Любош.
— Возвращаемся в замок, живо! — распорядился я, но убирать клинок в ножны не стал. И ребятам тоже велел достать оружие.
— Да он же раненый, — Любош нехотя потянул заточенную полосу стали из устья. — Не вернётся, тихо сдохнет под кусточком.
Это были его последние слова.
Волосатая махина пронеслась серой полосой и утащила вопящего латника за собой.
— Ёпрст, — обозначим так слова, которые вырвались из глотки Матея.
Мы ещё слышали крики. Я даже не знал, что вампир может так кричать…
— Уходим! — скомандовал я и дёрнул остолбеневшего подчинённого за плечо.
— Но как же Любошь…
— Это приказ, дубина! — заорал я, утаскивая его за собой.
Мы бросились через заросли, вздымая следом опавшую листву. Через прорехи в ажурных кронах проникал лунный свет и отражался в зеркальной стали клинков. Кольчуга гремела, так что тихим наш забег не являлся. Надо было снарядиться, как Зденек, но кто же знал, с какой дрянью мы тут повстречаемся?
И эта мохнатая зверюга сейчас пыхтела позади.
Мне не хватало концентрации, чтобы связаться с комендантом. Происходящее казалось каким-то безумием. Это оборотни убегают от вампиров, а не наоборот. Да, бывают исключения, но всё же мы не добыча для волков. С этой тварью что-то явно не так. Не способен оборотень так быстро исцеляться. Может, это другой? Сколько тогда их бегает по нашим лесам? Целая стая?
Ох ты ж блин… Волк куда-то пропал.
Я перестал вкладываться в ускорение — мышцы сразу заныли в надежде, что повторно от них такой работы не потребуют.
— Чего мы остановились-то? — спросил Матей.
Он не запыхался, но только потому, что у нас нет физиологической потребности в дыхании. Усталость у нас проявляется ломотой в костях, мышцах, связках… и в голоде. Я внезапно вспомнил, что совершенно забыл позавтракать… зато теперь рискую стать ужином для бешеной псины. Позорище-то какое.
— Он нас обошёл, — я принял боевую стойку, соединив руки на рукояти клинка. Сослуживец повторил мои действия, и мы встали спина к спине, прислушиваясь и вглядываясь в ночной лес.
Вампирские глаза отлично улавливают не только скудный свет луны и звёзд, но и магию, а также свет жизни. В оборотнях содержатся оба компонента. Однако я никак не мог заметить между кустов лёгкое свечение, которое должно окружать волколака. Только ветер шелестел листвой орешника и колыхал пышно разросшуюся под лесным пологом сныть.
— Где же ты, ублюдок? — тихо прошептал Матей.
И мы получили ответ.
Тварь прыгнула сверху. Обрушилась с высокого ствола прямо на моего товарища. Этот волчара терзал бессмертного, как дворовый щенок тряпичную куклу.
Крики, булькающие звуки, тишина.