— Возвращаемся в замок, — распорядился чиновник, и я заметил неприязненные взгляды ратников.
Живой и дышащий каштелян на их фоне выглядел настоящим барином. Уверен, ребят это страшно бесит. Как и необходимость подчиняться его приказам. Впрочем, этот шляхтич вполне может оказаться отпрыском гораздо более влиятельной служилой семьи, чем они. Да и смертным он наверняка остаётся в силу возложенной на него должности.
Ветцель определённо не дурак, раз не позволяет своему представителю раньше срока примкнуть к стану бессмертных. Находясь между мирами, этот Кароль является прекрасным буфером для общения с подданными. Его определённо уважают и не бояться, он может спокойно войти в любой дом, не нарушив негласных границ между живыми и мёртвыми.
Не прошло и пары минут, как я уже покачивался в седле на спине буланой лошади.
Она часто прядала ушами и косилась, но в целом стойко переносила общество незнакомого кровососа, а заодно отгоняла хвостом кровопийц мелких и жужжащих. Не думаю, что её подвергали гипнозу: даже овца перестаёт бояться волков, если с ягнячьих лет живёт с ними под одной крышей.
Копыта стучали по пыльной дороге. Никто больше не заговаривал со мной, хотя во взглядах конвоиров читалась смесь презрения и любопытства.
Самостоятельно править кобылой мне не доверили — вели на привязи. Вместо полноценной сбруи на морде этой клячи лежал недоуздок с пристёгнутым чумбуром. Её привели в качестве заводной и так же уводили обратно, только с грузом в виде моей угрюмой фигуры.
Городские улочки быстро остались позади, и мы стали взбираться вверх, на холм, где горели огни, освещавшие баронский замок.
Бароны, графы, герцоги… Не таким представляла себе светлый мир будущего Первородная полтора тысячелетия назад. Но я рад, что построить чистую теократию у неё не вышло.
После Утра Скорби, когда пепел сгоревших отпрысков осел на землю, она удалилась от мирской суеты вместе с ближайшими приверженцами: жрицами, которые окружали и почитали её ещё в смертной жизни. Эти дамочки основали первый храм ночи, вокруг которого выросло поселение, ныне превратившееся в Энду — столичный город Тиблирии. Тогда Первородная повелела не кусать смертных, но пить их кровь из жертвенной чаши, чтобы не заражать всех подряд.
Она не учла только одного: уничтожение лишних вампиров не избавило от заражения людей, которых они успели покусать. Эти счастливчики растворились в человеческих массах, многие бежали на север — подальше от кошмара, случившегося на родине. Дотянуться до них и повелевать Первородная не могла, поскольку убила их хозяев, оборвав ментальные связи. Это как цепь: вынимаешь звено, и она распадается надвое.
После смерти эти зараженцы выбирались из могил и наводили ужас на соплеменников. Народ начал вырабатывать способы борьбы с ранее небывалой бедой: от демонстративного поедания чеснока на общинных сходах до вбивания кола в сердца подозрительных трупов. Та эпоха породила колоссальный фольклорный пласт, который и по сей день накладывает отпечаток на воззрения посельчан.
Несмотря на попытки истребить упырей и выявить всех заражённых, некоторым удалось избежать расправы и даже возвыситься над смертными. Они обращали других, сколачивали банды и терроризировали местное население не только ради крови, но и в целях обогащения.
Постепенно такие ребята заняли позиции законных властителей тех земель, которые им удалось захватить и удержать. Между ними шли бесконечные стычки за территорию, но письменных свидетельств беспредела, творившегося в Тёмные века, сохранилось мало. Сами же венценосные особы, дожившие до наших дней, не всегда готовы изливать душу летописцам.
Так минуло несколько веков. Тиблирия той порой отстроилась и возродилась, её торговые и культурные связи вновь захватывали прежний ареал. И со всех сторон света Первородной шли донесения о том, что там уже есть местный правитель и он вампир.
Усмирив негодование, наша праматерь разослала миссионеров к этим нежеланным отпрыскам-язычникам, дабы привести их в лоно верного служения истинной вере. Разумеется, местечковые короли и князья слыхом не слыхивали ни о тёмной богине, ни о её посланнице, ни о дне великого затмения. Борьба предстояла серьёзная и весьма затяжная — благо у вампира в запасе вечность.