Распри между удельными владетелями сыграли Первородной на руку. Она начала предоставлять военную помощь правителям, которые принимали от неё посвящение в веру. И первым среди них стал Сигизмунд, объединивший благодаря такой поддержке сотни альхардских племён, а позже расширивший своё влияние на половину Вельнамирского континента. Неверных становилось всё меньше, шло постепенное оформление современных границ Священной империи.
Но не везде миссионерская деятельность шла с равным успехом. Ярким примером тому просторы Самаха, куда идея тёмной богини успела проникнуть в силу географической близости непосредственно после Чёрного Солнца. Ну, или бытовала испокон веков, если верить самим караитам. Там сложился собственный культ и жречество, оказывающее решающее влияние на мурадского султана и великого визиря, так что попытка установления тиблирийского патронажа провалилась.
В какой-то мере праматери удалось воплотить свою задумку. Священная империя именуется так лишь потому, что на её территории установлено единое вероисповедание. Высшее жречество полностью состоит из её отпрысков, и каждый храм ночи регулярно посылает в Энду десятину. Таким образом, власть Первородной пронизывает всё тело империи.
Но в то же время, реально под её управлением находится лишь Тиблирия. Каждое королевство и великое герцогство — самостоятельное государственное образование. Великие дома выказывают уважение праматери, но далеко не всегда подчиняются её воле.
По сути, она лишь первая среди равных.
Раньше, всего век назад, это было очевидно далеко не всем, поскольку её власть поддерживалась Сигизмундом — нашим первым и единственным императором. Первородная лично возложила корону на его голову, таким образом, разделив власть светскую и духовную. Ей пришлось так поступить, поскольку этот конунг успел отхватить слишком существенную часть континента — при её же поддержке.
Первородная и император были двумя столпами, поддерживавшими свод совместно выстроенной империи.
Но вот, три могущественных герцога восстали против собственного создателя и развеяли его прах. Альхарда развалилась на куски, а Первородная осталась одна. Вероятно, даже порадовалась этому, решив, что теперь ничто не помешает ей править всеми землями Священной империи самостоятельно, нужно только грамотно разыграть доставшиеся карты.
И она совершила ошибку.
Военные успехи традиционно связываются с божественным покровительством. Однако наша праматерь отказалась помазать Вальдемара и двух других триумфаторов собственной святой кровью и возвести в королевские титулы.
Свержение и убийство Сигизмунда она объявила святотатством и потребовала смыть этот позор, замолить грехи. Ну а, как известно, ничто не может умилостивить божество лучше, чем хорошее пожертвование.
Первородная направила каждому герцогу послание, в котором указала, что треть их новообретённых земель должна быть передана храмам ночи. Помню, как смеялся тогда дядюшка… Никогда прежде, да и после мне не доводилось слышать от него подобного хохота: искреннего, злого и самодовольного одновременно.
Ни Вальдемар, ни остальные адресаты не пошли на условия первой вампирши. Предпочли остаться в герцогских коронах, но сохранить все земли и власть, да посмотреть, как поступит Первородная. Прямого конфликта так и не последовало. Однако авторитет её святейшества остался подорван.
Но я отвлёкся, мы уже добрались до баронского замка.
* * *
В гостевой зале полыхал камин, перед ним в кресле с мягкой обивкой сидел ухоженный молодой мужчина с золотистыми локонами, в достаточно богатой одежде, хотя и без лишней вычурности. Да, его кафтан с золотым шитьём стоил подороже, чем контуш Кароля Пекарского, но среди высокородных особ королевского двора он бы смотрелся бедным родственником.
Вряд ли это стоит списывать на скромность — скорее на совершенно реальный недостаток средств. Всё же места здесь не зажиточные, близость Ангрешта мешает проходящим судам замечать маленький приморский городок.
— Рихард, сколько лет, сколько зим, — поднялся барон, лучезарно улыбаясь.
— Ты ещё обниматься-целоваться полезь, — мрачно ощетинился я.
Улыбка померкла, растеряв все лучики, однако их колкость перешла глазам. Длинные пальцы в обрамлении кружевного манжета взмахнули точно лебединое крыло, указывая мне на соседнее кресло.
Как же я ненавижу кружавчики на мужиках… и как же хочется немного расцветить их красным. Однако не будем забывать о команде, взятой в заложники, а потому примем приглашение и опустим седалище в мягкое удобное гнездо.