Вот у мамы сердце было, но остановилось в прошлом году.
Кладбище за городом, но её не стали хоронить вместе с чистыми покойниками, ей нет места среди родителей. Потому что какой-то сволочной упырь вонзил клыки в её запястье и напился крови. Для него это был просто вечерний перекус, которого он даже не вспомнит. Для мамы это стало клеймом. Все знали, что после смерти она тоже восстанет. И поступили с ней так же, как с самоубийцами и шлюхами из «Весёлой Нарциски».
Задохнувшегося в пуповине ребёнка, моего братика, не положили вместе с ней — его закопали под порогом, чтобы остался поближе к предкам. Я долго не могла переступить через него, заходила только через заднюю дверь. Могилу маме вырыли в лесном овраге, а когда гроб опустили в яму, отчим спустился следом и забил осиновый кол ей в грудь. Голову отсёк, набил рот чесноком и положил в ноги — чтоб наверняка. Только тогда крышку гроба заколотили гвоздями. Сверху на могилу набросали ветвей терновника и шиповника.
Я плакала и не знала, что лучше: чтобы мама осталась лежать в земле или чтобы вернулась нежитью. Часть меня порывалась броситься отчиму на спину, когда он орудовал в могиле, и не дать осквернить тело мамы. Сейчас бы я всё отдала, лишь бы ощутить прикосновение её пальцев — тёплых или холодных.
* * *
Петли люка скрипнули, в проём упали косые лучи нового дня. Свет острым кинжалом резанул по глазам, заставляя жмуриться и моргать. Появилось загорелое лицо с крупными чертами: тёмно-русая борода на выступающем подбородке, мясистый нос с широкими ноздрями, красный платок, широченные плечи и обеспокоенный взгляд.
— Твою же… — выдохнул помощник вампира.
— Выпустите меня! — остатки муторного сна слетели с меня быстрее, чем муха уворачивается от мухобойки. Я подскочила к лестнице, ботинки застучали по ступеням.
Мужская рука помогла мне выбраться на палубу.
Закатанные рукава открывали вздутые мышцы и обильную поросль. Такая же кустилась между расстёгнутых пуговиц на груди. С приговорами и негодующим матюками, моряк осмотрел меня.
— Ты это, девонька, не серчай на хозяина, — добродушно сказал бугай. — Он не со зла, просто ты его реально выбесила.
— Так пусть клыки не распускает, сразу никаких вопросов не будет! — прошипела я, сама не понимая, откуда ещё силы на возмущение взялись.
Огромный мужик посмотрел на меня жалостливым взглядом.
— Ты вся продрогла, — спокойно сказал он. — Пошли, отогрею.
Идти в каюту, где Рихард ночью развлекался с Анной, совершенно не хотелось. Но у меня зуб на зуб не попадал, так что противиться не стала. Помощник вампира набросил мне на плечи шерстяной плед, усадил у маленькой корабельной печурки и сунул в руки кружку травяного отвара с малиной.
— Вас Войко зовут? — спросила я, отпивая горячей сладости.
Кружка согревала ладони, а те старались не выронить её.
Он кивнул и налил себе чаю: простого, ни варенья, ни спиртного не добавил.
— А ты Ярочка? — присел моряк на табурет, и тот пискнул под тяжестью.
— Яромира, — скривилась я. Уже подташнивает от того, что уменьшительно-ласкательно меня стали называть не только близкие, но и неприятели. Да, я сама виновата, тогда в лесу представилась вампиру «Ярочкой», но это же с перепугу!
— Как, скажешь, лапушка.
Обречённый вздох покинул лёгкие. Да, конечно, «лапушка» намного лучше.
Внезапно пришло осознание, что встреча с вампиром у водопада случилась всего несколько дней назад. Казалось, что это произошло в далёком детстве. Даже смерть матери и её жуткие похороны не заставили меня повзрослеть так, как эта чудовищная хренотень.
— Вы ведь человек, да? — спросила я.
— Ну, я ведь хожу при свете дня, верно? — верзила показал крупные зубы в улыбке.
— Почему вы ему помогаете?
— Непростой вопрос, девонька. Если коротко, он спас мне жизнь, когда я был ещё парнишкой. Взял к себе, обучил. Я всем ему обязан.
— И потому помогаете ему охотиться на людей? — негодование превратило мой голос в визгливую пилу.
— Скорее, не мешаю, — примирительно сказал Войко. — Пособлять ему в этом обычно не приходится, девчонки сами вешаются. Да не переживай ты за свою сестру, ничего с ней не станется. Как говорится, поматросит и… дальше поплывёт.
— Так она не станет вампиршей? — удивлённо воззрилась я.
— Да что ты, лапа. У вас по сию пору в эти россказни верят? Укусы лишь слегка заразны. Зато заживают хорошо, на ней даже шрамов не останется. Потом поест чесночку, погуляет на солнышке и всё пройдёт.