— Не нужен, — буркнул я. — Когда хочу, тогда волком скидываюсь.
— Отлично, — усмехнулся мертвяк, — скоро тебе придётся основательно побегать, смотри только на белок не отвлекайся.
Мой взгляд с неприязнью вперился в сумку у него на поясе: там он скляночки и мешочки с травой-волкобоем держит. Я просил его не брать, но вампир сказал, что иначе с подцепившим бешенство оборотнем встречаться отказывается. Пришлось уступить, ведь Витек действительно сбрендил.
На мелководье колыхались узкие листья морских трав, да столько, будто целый луг затопило. Никогда раньше не обращал внимания, наверное, потому что не плавал над такими полями. Да и вообще почти не плавал. Ну, переправы на паромах не очень считаются. Так-то мы всегда старались подальше от воды держаться, чтоб охотники не застали врасплох. В лесу всяко шанс убежать есть, а попробуй улепетнуть с лодки.
— Это взморник, — сообщил вампир, заметив мой взгляд.
— Да знаю я, — на самом деле не знал, но признаваться не хотелось.
Мы вытащили лодку на берег и направились в лес. Кровосос с усмешкой поглядывал на мои босые ноги, но не подкалывал.
— Ты это, отвернись, — попросил я, стягивая рубашку.
— Стесняешься? — харя упыря сразу же расплылась в гаденькой усмешке. — Разве для оборотней не в порядке вещей проснуться где-то в кустах и бежать домой, позвякивая бубенцами?
Я зарычал. Вампир в ответ выпустил клыки, не переставая лыбиться.
— Не хочу, чтоб ты на меня пялился, ясно? — буркнул я. — Мало ли, может ты извращенец?
— Эх, малец, в подначках тебе ещё практиковаться и практиковаться.
Вампир прислонился к шершавой коре дуба с такой стороны, чтобы не смотреть на меня, достал нож и начал чистить под ногтями. Наверное, оружие он приготовил на случай, если я решу нарушить наш договор и нападу.
Избавившись от одежды, я попытался настроиться.
— И где шерсть? — спросил Рихард пять минут спустя.
— Отвали! — огрызнулся я. — Ты мне мешаешь!
— Не выходит при посторонних? Может мне к ялику вернуться? Настрой поймаешь, волчицу мохнатую представишь, всё и получится.
— Рррррр!
— Во, смотри-ка, а говорил, эмоциональный стимул не нужен! — упырюга хохотнул и снова полез ковырять сталью под ногтями, а я заметил, что мои собственные наконец-то огрубели и начали отрастать. — Скажи, малец, вот вы втроём, значит, по лесам шастали, да? — продолжил вампир тем же издевательским тоном. — Ты, брат и сестра. Витек старше и сильнее тебя, так что он был вожаком, верно я говорю?
— Куда ты клонишь? — мой голос уже изменился, пришла боль перерождающихся мышц, на лбу выступила испарина.
— Да вот, размышляю, — острие под ноготь. — Альфа-самцу ведь нужна альфа-самка, а других оборотних в округе, кроме вашей Таяны, не было, так? Не-е, ты не говори, если стыдно, я чисто ради кругозора любопытствую.
Ненависть уже клокотала вместе с агонией изменений. Ступни вытянулись, я упал на четвереньки, хребет с хрустом перестраивался, челюсти двинулись вперёд, страшно заныли зубы, уже мечтающие вонзиться в глотку упыря.
— Хотя они бы тебе и не признались, — продолжал этот козёл, — ты же едва от мамкиной сиськи оторвался, щеночек, а тут взрослые дела. Но шило-то в мешке не утаишь. Ты, поди, замечал, как твои братик с сестрёнкой убегают охотиться, но как-то подозрительно долго отсутствуют. И такие довольные возвращаются — даже если без добычи.
Когда упырь повернул голову, на него посмотрел уже не человек.
— Кажись, я угадал, — от улыбки у гада едва рот не порвался.
Я не смог сдержаться. Бросился вперёд. Лапы загребли сухие листья, пасть распахнулась, уши прижались… И я едва успел отпрянуть, когда перед самой мордой сверкнула сталь. Не ножик, нет. Этот сукин сын каким-то образом успел вытянуть из ножен абордажную саблю. Быстрый гад, но я его достану!
— Никита, ты забыл, что мы на одной стороне? — хохотнул клыкастый, поигрывая клинком и отгоняя меня.
Никола, сука!
Но вслух я ничего сказать не смог. У некоторых сородичей выходит превращать голосовые связки обратно в человеческие, но у меня так никогда не получалось.
— Смотри-ка, у тебя и хвост есть, — продолжал подначивать кровосос. — Красивый, пушистый. Если не утихнешь, придётся его отрезать.
Все вампиры одинаковые. И этот ничем не лучше, пусть и дал мне приют на денёк. Они охотятся на нас, как на животных. Они убили почти всю мою семью.
Ненавижу! Ненавижу! Ненавижу!
Я рычал и переставлял лапы, заходя с боку. Перемахивал в противоположную сторону, надеясь, что подонок не успеет развернуться. Но он, сволочь, успевал! Я слышал, как под доспехом учащается его сердцебиение, но и только. Он, сука, не боялся, а только рефлексы разгонял!