Зато Демир успел быстрее всех. Блеснул росчерк длинного, резко изогнутого клинка с елманью, и мохнатая голова слетела с плеч страшного зверя.
Рубящие качества у кылыча отменные.
Я расслабил руки. Безголовая туша чудовища осела, из шейного обрубка ещё били струйки крови: неспешно, как и подобает существу с едва бьющимся сердцем. Позволив себе пару усталых вдохов, я опёрся о поверженного зверя сапогом и с чавканьем выдернул лезвие рогатины. Истыканное стрелами туловище больше не двигалось, разве что задняя лапа ещё судорожно подёргивалась, но такое быстро проходит.
Пацан опустился на подкосившиеся колени — совсем как давеча у могилы сестры.
Да, грустно, теперь он потерял и брата. Но жизнь — та ещё сучка.
— Зачем… — прошептал он. — Зачем так…
— Ну же, парень, успокойся, — покачал его за плечо Радован. — Ты же сам всё видел. Мы не могли взять эту зверюгу живой. Никак не могли.
Никола сбросил его руку, вскочил и кинулся на меня.
— Это всё из-за тебя! Ты обещал, что он поправится!
Лезвие ножа вошло ему под рёбра. Пробило лёгкое и сердце.
Было тяжело сделать это. Пацан успел стать мне другом.
Я придержал умирающего оборотня второй рукой, глядя в полные боли и непонимания глаза. Вместо слов и вопросов он начал выплёвывать собственную кровь.
Запах её походил на ту, в которой я изгваздался, пока дырявил его брата.
Не просто волчонок.
— Прости, — сказал я. — Но ты тоже заражён.
Когда мальчишка затих, а его серо-голубые глаза остекленели, я вытянул длинную полосу стали из ножен и отсёк ему голову, лишая шанса на возвращение.
Перевёл взгляд на товарищей: Радека трясло, а Демир, не понимая, что делать, судорожно стискивал пальцы на рукояти кылыча. Только Войко всё понял и грустно выдохнул.
— Они оба нахлебались крови вампира, — я решил прояснить вопрос. — Мальчишка однажды восстал бы из мёртвых такой же тварью. Я не мог оставить его в живых. Оборотни сами по себе не заразны, они такими рождаются. Но варколак — помесь вампира с оборотнем — заразен даже сильнее моего племени. Любой покусанный или оцарапанный им человек, умер бы в лихорадке и вернулся таким же.
Демир сплюнул, сообщил мне пару ласковых на мурадском, вдвинул свой восточный клинок за кушак и пошёл прочь. Радек одарил меня взглядом ненависти и презрения, на его скулах дёрнулись желваки, но матрос ничего не сказал. Просто развернулся на месте и пошёл следом за товарищем.
— Они отойдут, — положил мне руку на плечо Войко. — Просто им нужно время, они успели привязаться к мальчонке. Жалко его, пропасть.
Да, жалко. Зато представляю, как ребята обрадуются, узнав, что я убил мальчонку, зато взял вместо него девчонку. Просто предвкушаю.
Я отёр саблю от крови и задвинул в ножны.
— Нужно прибраться, — сказал я без интонации. — Рассвет не за горами, а мне необходимо сохранить доказательства для Ветцеля.
Глава 20. Яромира Руженова
Наутро я проснулась с удивительным чувством свободного дыхания.
Лёгкие больше не сипели, не хрипели и не свистели.
За время болезни я совсем забыла, каково это — просто дышать.
Голова больше не раскалывалась, сопли не текли и кашель почти прошёл. Я ещё немного покхекивала, но уже без мокроты и крови.
Анна принесла мне завтрак и очень обрадовалась неожиданным переменам:
— Ярочка, неужели тебе лучше? Ох, предки, благодарю! Как же хорошо… Мы молились за тебя. Побегу, обрадую всех.
Съев завтрак — впервые с аппетитом, — я почувствовала, что вполне могу встать с постели. Чем и занялась. Босые пятки коснулись холодных половиц. Через стекло на чердак затекали косые лучи, высвечивая кружащиеся в воздухе пылинки. Мы всегда хорошо убираемся, а пока я валялась немощной доходягой, Анна за чистотой следила ещё больше, но в зазоры оконной рамы всё равно надувает.
Подойдя к окну, я потянула за щеколду. На миг остановилась.
Почему она вообще заперта? Как у этого вампирюги выходит так ловко обращаться с замками? То они впускают его внутрь, будто господина. То так же охотно делают вид, что вовсе никого не запускали. Надо обязательно спросить…
Стало грустно от осознания, что скоро придётся проститься с родным домом и уплыть в неизвестность с этим гадом.
Да, я родилась не здесь, а в Волавке, но была совсем маленькой, когда мы переехали в Нова-Затоку. Другого дома я не помню. И Анна всегда была со мной, но больше не будет… Так хватит, не то заплачу.
Распахнув окно, я с наслаждением вдохнула свежий воздух. Прикрыла глаза и вслушалась в шелест листвы. Яркий свет проходил сквозь веки, высвечивая узор кровеносных сосудиков. Внезапно меня стукнуло…