И однажды я сама стану такой. Начну отнимать чужую волю.
Нет, ни к чему про это сейчас думать.
Сейчас нужно просто радоваться хорошему самочувствию. Радоваться, потому что мне удалось выбраться из могилы. Не каждому так везёт. И я должна благодарить Рихарда, что спас меня. Хотя Анку ему никогда не прощу.
И вообще, он задница редкостная.
Никакой работы мне не поручали, зато мы с Анкой затопили баню, и я вволю намылась. Отчим вернулся после обеда и сообщил, что договорился с судном, которое возьмёт меня на борт. Анна просияла, услышав знакомое название. Наверное, она подумала, что её кавалер решил оказать ей услугу и потому согласился подбросить сводную сестрёнку, куда попросили. И это хорошо. Так правдоподобнее… Ну, хотя бы для неё, ведь про их шуры-муры никто не знает. Надеюсь, что и не узнает.
Мне велели собирать вещи. Анна помогала, ведь я ещё не до конца оклемалась: поднимать тяжёлые вещи, да и вообще много двигаться ещё не могла. Зато посидеть на лавочке перед трактиром — очень даже могла. И лёгкая прогулка мне только на пользу — отчим на весь день отпустил Анну со мной. Ну а чтобы солнышко не припекало, я соломенную шляпку нацепила. Рукава у платьица длинные, так что зуд не возвращался.
Мы сидели на набережной и смотрели на такелаж и рангоут парусных судов. Забавные слова, мне их сестрёнка сказала. Только я не запомнила, какое из них обозначает мачты с реями, а какое — кучу верёвочек, которые их держат и управляют парусами. Наверное, скоро мне придётся выучить целую уйму новых словечек.
Ну а пока я лузгала тыквенные семечки и болтала ногами.
Анна украдкой посматривала на меня таким тёплым, ласковым взглядом, что становилось больно от необходимости расставания.
— Я должна кое в чём покаяться, — вдруг сказала она с оттенком печали. — Это из-за меня ты заболела.
Я удивлённо посмотрела ей в глаза; рука остановилась, не донеся семечко до приоткрытого рта. Неужели она всё вспомнила? Нет, не может быть…
— Как это? — решила я косить под дурочку.
— Я ведь позволила себе то, о чём приличные девушки даже думать не смеют. Вот пращуры и разозлились, а злить их нельзя, сама понимаешь. Родители всё видят, всегда за нами смотрят, помогают и, когда нужно, наказывают, чтобы мы одумались. Вот меня и наказали с помощью твоей хвори. Но стоило мне охолонуться, разорвать эти пагубные отношения и покаяться перед кумирами, как ты сразу же пошла на поправку, — она мягко улыбнулась и скомкала ткань юбки на коленях. — Теперь я всегда буду думать наперёд и больше не позволю ни одному красавцу вскружить мне голову.
Я вздохнула и промолчала.
Хорошо, что Анка порвала с Рихардом, и он не стал её принуждать, но всё же, что-то неправильное есть в её словах. Пусть мне и неприятно, но с этим негодяем у неё глаза-то светились, как никогда…
И ещё эти глупости про пращуров. Если, по их мнению, провинилась она, то почему наказали меня? Нет, разумеется, ей было тяжело видеть, как я умираю. В этом, дескать, наказание? Но что это за родители, которые за провинность отнимают у тебя ребёнка, которого ты любишь?
Наверное, мне не стоит так думать — пращурам всегда виднее.
Может, тёмное вампирское естество прорастать начинает?
* * *
На следующий день мне стало совсем хорошо.
Мои вещи собрали ещё вчера, их оказалось совсем не много.
Сегодня я терзалась от мысли: брать или не брать?
Когда я выжимала чесночный сок, у меня не всё ушло. Хватило наполнить и кухонные меха и склянку, которая сейчас стояла передо мной на тумбочке. Я сидела на кровати, держась пальцами за край столешницы, и не сводила взгляда с мутной жидкости, будто иначе та оживёт и убежит на поиски недобитых вампиров — или моей тарелки.
Печально, что мой недавний союзник внезапно превратился во врага.
Интересно, что будет, если брызнуть себе на кожу? А если выпить?
От возможных перспектив меня передёрнуло.
Нет, проверять не хочется.
С другой стороны, Рихард непредсказуем.
Хорошо хоть он меня ещё не бил. Пугал, угрожал, тягал за волосы, швырял, хватал за горло, окунал в холодную воду, закрывал в трюме. Но не бил, нет. Нельзя ведь заниматься рукоприкладством с детьми? Дети хрупкие, переломиться могут. Отчим меня регулярно розгами охаживал, подзатыльники отвешивал, на горох ставил, но от него я за годы не претерпела столько, как от вампира всего за неделю. Он меня почти убил. И сам же, спохватившись, вытащил из могилы.
Пожалуй, запихну скляночку в сумку. Просто на всякий случай.