Мысли мыслями, но глаз Фёдора чётко уловил силуэт, выткавшийся ниже по склону на фоне темнеющих кустов. Похоже на человека. Человека, знающего о его присутствии здесь и предупреждающего о своём появлении — специально встал так, чтобы быть заметным издалека.
Нах-Нах включил фонарик, осветив себя, и приветливо махнул рукой. А потом мысленно чертыхался — глазам снова пришлось адаптироваться к темноте. Хотя, при столь ярком свете Спутника это не заняло слишком много времени. Силуэт же явно направился в сторону входа в пещеру. Уже видно, что это Идалту. И что шерсть его отчётливо серебрится.
— Привет, Фёдор! Я — Седой, — проговорил мужчина не доходя нескольких шагов.
— Рад знакомству, — Нах-Нах встал, шагнул навстречу и протянул руку для обычного мужского приветствия. Он знает, что представители этого племени в курсе обычаев Хомо, то есть — людей земного человечества.
— Деток не разбудим? — полюбопытствовал Идалту.
— Не уверен. Вроде бы крепко спят, но если и подсмотрят или подслушают, полагаю, худа от этого не случится. Мы же не о бабах толковать станем.
Серебристо-седое тело сотряслось от беззвучного смеха — шутки этот вид разумных понимает отлично.
Потом мужчины уселись на камушках возле входа в пещеру и некоторое время поглядывали друг на друга.
— Меня интересуют причины успеха в достижении высокого уровня социализации твоих воспитанников, — не стал тянуть резину Седой. — В некоторые моменты они организованностью и единодушием напоминают фермиков. Но на тех действует доминанта подчинения или долг перед ульем — программы, заложенные при рождении. А мы с вами — млекопитающие. Хотя, да, ведём свой род от стайных, но ведь не от стадных общностей.
— Вы удивляетесь дружности моих ребятишек?
— Да. Нам подобных результатов удаётся достигать для деток постарше. На этапе приближения к половому созреванию. Но полученный эффект сразу начинает размываться соперничеством за самку — имею ввиду мальчишек. Девочки, впрочем, тоже хороши, хотя они и начинают соперничать немного позднее, но более яростно, что ли. И ещё, как ты планируешь закрепить достигнутый результат? Не боишься, что он разрушится в пубертатный период?
— Хм! — озадачился Федька. — Это что же? Выходит, у нас с вами очень похожие проблемы? Я и сам над ними ломаю голову. У меня ведь первая группа в жизни, и я ещё ничего подобного на практике не встречал. Поэтому, скорее мне вас нужно об этом расспрашивать.
Мужчины переглянулись и согласно фыркнули — они поняли друг друга. Наука педагогика — штука нужная. Но воспитательный процесс почему-то состоит сплошняком из случаев, ни в какую теорию не укладывающихся.
— Ну, общая идея стара как мир, — кивнул своим мыслям Нах-Нах. — Нужно постоянно обращаться к разуму малышей, направляя их помыслы на поиск оптимального пути.
— Пути к чему? — хитро улыбнулся Седой.
— Хорошо вы спросили. Если бы я знал простой ответ! Их только на поверхности плавает целая куча: К миру. К тому, чтобы родить и вырастить деток. К познанию. К личной свободе… да не перечислить всех прекрасных идеалов, созданных мыслью разумных. Вот у вас, у Идалту, что думают по этому поводу?
— Да примерно то же самое. Только самый важный момент, мне кажется, ты упустил. Каждый стремится добиться уважения к себе со стороны окружающих.
— Добиться, или заслужить? — потребовал уточнить Фёдор.
— Хм. Эта разница от многих ускользает. Некоторые только в зрелом возрасте добираются до её понимания.
Разговаривали мужчины долго. Только когда Спутник зашел за горизонт, Идалту засобирался:
— Через два с небольшим часа рассвет, — объяснил он. — Мне надо поторапливаться к своим — у меня нынче тоже группа совсем маленьких. Приятно было пообщаться с коллегой.
— Заглядывайте, — махнул на прощание рукой Фёдор. — Я не про всё успел у вас спросить.
Вечером следующего дня группа вышла на тропу, проложенную бортниками. На ночлег остановились в укрытии, оборудованном взрослыми, посещающими эти места. К ужину приготовили картошку, накопанную с одичавшего брошенного огорода. Заодно повыдергали сорняки и окучили молодые кустики. Мелкие, с ноготь мужчины, клубни пожарили вперемешку с авокадо. Было вкусно. И ещё выяснилось, что у всех закончилась соль.
— Фёдор Кириллович! Расскажите нам, пожалуйста, сказку про солизацию? — попросила Асенька, когда все устроились на надувнушках и приготовились заснуть.